Вацлав Гавел. Бархатная революция

После кончины академика А. Сахарова в мире остались два общественно-политических лидера, которых принято называть моральными авторитетами — Папа Римский Иоанн Павел Второй и экс-президент Чехии Вацлав Гавел.

ВНИМАНИЕ! Работа на этой странице представлена для Вашего ознакомления в текстовом (сокращенном) виде. Для того, чтобы получить полностью оформленную работу в формате Word, со всеми сносками, таблицами, рисунками (вместо pic), графиками, приложениями, списком литературы и т.д., необходимо скачать работу.

Содержание

Введение 3
1. Этапы жизни драматурга и политика Вацлава Гавела 4
2. Бархатная революция 12
Заключение 20
Список литературы 21

Введение

После кончины академика А. Сахарова в мире остались два общественно-политических лидера, которых принято называть моральными авторитетами - Папа Римский Иоанн Павел Второй и экс-президент Чехии Вацлав Гавел. Гавел - демократ в самом идеальном, можно сказать, литературном, смысле слова. Он употреблял в политике понятие «совесть» чаще, чем «целесообразность». Он был не столько вождем, сколько ориентиром. Не столько правителем, сколько лицом нации.
Полномочия Вацлава Гавела на посту главы государства закончились 2 февраля 2003 года. Из Пражского Града - резиденции чешских королей и президентов - ушел не просто политический долгожитель Европы. С уходом Вацлава Гавела завершился век больших политических фигур, истекло время знаменитых лидеров. Вацлаву Гавелу довелось посетить «сей мир в его минуты роковые»: мучительное становление государства; нацистское вторжение и выбор между сопротивлением, ведущим к уничтожению, и покорностью, означавшей выживание; «бархатное» крушение коммунистического режима и столь же «бархатное» исчезновение просуществовавшей 74 года страны. В своем последнем президентском выступлении Вацлав Гавел выразил огромное уважение к терпению чешского народа, который в течение тринадцати последних лет восстанавливал страну после десятилетий безвременья: «Сегодня, от всего сердца, я хотел бы поблагодарить вас всех, кто мне доверял, симпатизировал и поддерживал. Без вашей симпатии я не смог бы выполнять свои обязанности, мне кажется, ни секунды. Прощаюсь с вами, как ваш президент. Остаюсь с вами, как ваш соотечественник».

1. Этапы жизни драматурга и политика Вацлава Гавела

Кто я, как я думаю, к чему стремлюсь и что делаю - пусть люди рассудительные и непредвзятые судят об этом сами, опираясь не на то, как я защищаю себя в газетах, а на действительное знание сделанного мною.
Вацлав Гавел. 13. 03. 1977

Ва́цлав Га́вел (чеш. Václav Havel; 5 октября 1936, Прага) - чешский писатель, драматург, диссидент, правозащитник и государственный деятель, последний президент Чехословакии (1989-1992) и первый президент Чехии (1993-2003). Один из основателей Гражданского форума. Член Европейского совета по толерантности и взаимоуважению.
Вацлав Гавел родился 5 октября 1936 года в богатой семье, связанной со строительством и кинобизнесом.
Прапрадедушка Вацлава Гавела жил в далеком XVIII веке, и всего лишь пять следующих поколений прошагали через два последних столетия, описав при этом полную драматизма кривую; взлет, падение и затем новый взлет. Основу для этого взлета заложил еще до возникновения самостоятельного чехословацкого государства дедушка Гавела, Вацлав Гавел (1861 - 1921) - предприниматель в области строительства; в числе прочего он построил пражскую Люцерну (1907 - 1920) и основал кинокомпанию «Люцернафильм» (1912 г.). Продолжателями его дела стали отец Гавела Вацлав М. Гавел (1897 - 1979) и его дядя Милош Гавел (1899 - 1968).
Отец продолжил и развил строительное дело деда; он построил предместье Праги Баррандов, утопающее в садах, и знаменитые баррандовские Террасы. Дядя же развивал кинематографическое направления семейного бизнеса: построил киностудию «Баррандов», возобновил и возглавил деятельность кинокомпании «Люцернафильм», которая во время войны стала практически единственным производителем чешских фильмов. Разнообразные виды семейного бизнеса объединила фирма «Братья Гавелы - Прага, Люцерна», символически отражая экономическую и духовную экспансию нового демократического государства. А именно символы старого порядка всякая революция уничтожает в первую очередь.
В обычных обстоятельствах родиться в семье с подобными традициями и репутацией было бы большим везением. Но в Чехословакии после февраля 1948 года это означало пожизненное клеймо. К тому же, и мать Гавела, Божена Гавлова, урожденная Вавречкова (1913 - 1970), не смогла дать детям в наследство ничего лучше, чем происхождение из семьи Гуго Вавречки, редактора буржуазной газеты «Lidove noviny» («Народная газета»), во времена довоенной чехословацкой республики - посла в Венгрии и Австрии; с 1932 г. он был директором обувных заводов (известного фабриканта) Бати, а в 1938 г. недолго время занимал пост министра пропаганды. И если от отца и деда Вацлав Гавел унаследовал отношение к порядку, от дяди - элегантные манеры «киномагната», то литературные и дипломатические таланты попали в гены Вацлава Гавела именно от дедушки Вавречки. Уже в 1907 г. тот издал под псевдонимом Гуго Ваврис пародийную новеллу «Франтишек Леличек на службе у Шерлока Холмса». Как можно судить по недавно опубликованной книге Гуго Вавречки «Жизнь - это скорее роман», в которую вошли его неоконченные воспоминания, рассказы и очерки, он был не только тонким и остроумным стилистом, но еще и эрудированным экономистом, дальновидным дипломатом, провозглашавшим идеи сотрудничества в Центральной Европе.
Вацлав М. Гавел и Божена Вавречкова вступили в брак в июне 1935 г.; их первенец Вацлав родился через год с небольшим, 6 октября 1936 г. Как записала заботливая мать, он весил 3,25 кг, его рост был 50 см. Почти в тот же день через два года у них родился второй сын Иван; мать пристально наблюдала за развитием и воспитанием мальчиков, о чем свидетельствует семейный фотоархив, дополненный ее собственными рисунками. Теперь факсимильные копии целых страниц из семейных альбомов иллюстрируют сборник выступлений Гавела «Vaclav Havel '97» (1998). Здесь можно, например, прочитать, что «2 сентября 1942 г. Веноушек (Вацлав) начал ходить в школу в Ждарце».
Первый класс Вацлав закончил в 1943 г. на одни пятерки. Его домашним воспитанием и образованием занималась в первую очередь мать, которая до замужества изучала живопись, а также владела несколькими языками. Дедушка Гуго Вавречка также занимался мальчиками, о чем свидетельствуют подписи к фотографиям: «Вместе с дедушкой дети знакомятся с окрестностями, местной флорой и грибами». В период немецкой оккупации семье Гавелов по-прежнему царил дух творческой активности и целеустремленности, естественное стремление к самому широкому образованию; с особенной силой это отразилось в записях, сделанных в одном из семейных альбомов «Вацлавом Гавелом, учеником III класса». Под названием «Конец войны в Гавлове» мы можем прочесть драматическое описание событий 9 мая 1945 г., связанных с бегством немецких войск из Ждарца под натиском Красной Армии: «Немцы удирали в основном мимо города Нова Вес к Шафранкам и дальше к Драгонину. Они бросали за собой много боеприпасов, машин, пушек, коней. Русские гранаты долетали до самого Гавлова. Нам, детям, было страшно (да и взрослым тоже, я думаю); я хотел бы оказаться в этот момент в Австралии. Но все кончилось хорошо, и на следующий день, 10 мая, русские уже были в Ждарце. Таким был конец войны - и для нас тоже».
Написавший это девятилетний мальчик не предполагал, что конец одних опасностей несет с собой начало других, и они направят его судьбу совсем по другому пути, чем тот, который обещали семейные традиции. Первым предостережением могла послужить судьба дяди Милоша: во время войны он оказывал финансовую поддержку многим чешским литераторам и кинематографистам, не одного спас от тотальной мобилизации, однако после освобождения Чехословакии некоторые из них обвинили его в коллаборационизме. Он был полностью отстранен от работы в киноиндустрии, притом что в 1945 г. сам способствовал подготовке ее национализации. Но пока заботы взрослых не беспокоят мальчика, который в 1947 г. еще только заканчивает среднюю школу в Ждарце. Сразу же после этого Вацлава отправляют в школу-интернат для мальчиков в Подебрадах, где он должен начать самостоятельную жизнь.
Интернат имени короля Иржи, расположенный в Подебрадском замке, изначально был рассчитан на детей, осиротевших в войну, но директору его удалось создать «среду, идеально подходившую для того, чтобы воспитать из мальчиков 8 -10 лет будущих вождей свободного народа». Именно так отзывается об этой школе в своем автобиографическом мультипликационном фильме «Зарисовки на память» (Drawn for Memory) один из ее выпускников - Павел Фирлингер, племянник тогдашнего председателя правительства, позднее вступившего в КПЧ. В результате настоящие сироты - такие, как, например, будущий режиссер Милош Форман, - оказались в меньшинстве, поскольку доброе имя школы сделало ее весьма привлекательной как для сыновей прежней элиты, так и для отпрысков новых хозяев жизни - коммунистов. Дети здесь занимались спортом, изучали ремесла; режим в школе был строгим, применялись телесные наказания. В целом же своим казарменным духом обстановка напоминала ту, что английский режиссер Линдсей Андерсон (друживший с чешскими кинематографистами «новой волны») позднее отобразил в фильме «Если...» (If, 1968).
В 1951-м Вацлав учится на лаборанта-химика и начинает работать, одновременно занимаясь в вечерней гимназии. На встрече молодых писателей 8-10 ноября 1956-го выступление Гавела ошеломило слушателей смелостью, с какой он высказывал еретические по тем временам мысли о свободе творчества, и отточенным лаконизмом формулировок.
Живой духовный очаг (1956 - 1969)
Закончив в 1954 году гимназию, Гавел сдает экзамены в FAMU (Академия кино и музыкального искусства), но неуспешно. Не найдя ничего лучшего, он поступает в Чешское высшее техническое училище (специальность - экономика транспорта). В 1957-м Гавел пробует перейти в другой вуз, но это ему не удается. Затем - армия. Военную службу он проходит сапером в Ческе-Будеевице, организует театральный коллектив, в котором играет и сам; кроме того, в соавторстве с Карелом Брындой пишет весьма политизированную пьесу о воинской чести «Жизнь впереди». «Идейная ущербность» пьесы вскрывается лишь после того, как она побеждает на общеармейском смотре творчества военнослужащих. Поначалу театр был для Гавела всего лишь средством увильнуть от солдатской лямки.
Когда после демобилизации начинающий драматург в очередной раз провалился на экзаменах в гуманитарный вуз, отец Гавела по старому знакомству пристроил сына рабочим сцены в театр АВС. Именно в театре Вацлав смог сочетать роль инициатора с равноправным участием в общем деле, творчески объединяя поэзию с политикой. Его все сильнее притягивала атмосфера маленьких театров-студий - таких, как «Театр у решетки», «Semafor», «Rokoko», «Paravan», которые начали возникать после 1958 года.
В 1959-м Гавел пишет одноактную пьесу («Семейный вечер») и возобновляет занятия театральной критикой и теорией. Он публикует статьи в журналах «Divadlo» («Театр»), «Kultura». Из критика-искусствоведа вырастает политизированный публицист и эссеист с очень широким кругом интересов: от абстрактных моделей функционирования общественных структур (эссе «О диалектической метафизике» - «Host do domu», # 2, 1964) до конкретных проектов и предложений, которые он отстаивает в полном убеждении, что между теорией и практикой не должно быть разрыва.
3 декабря 1963 года в театре Отомара Крейчи состоялась премьера «Праздника в саду» - первой «большой» пьесы Гавела, написанной без соавторов.
«Праздник в саду» - абсурдистский гротеск, раскрывающий дегуманизирующее воздействие на человеческую личность «философии здравомыслия» среднего класса; пьеса появилась именно тогда, когда потребность в ней была особенно велика. В то время коммунисты грызлись за власть, отменялись прошлые запреты, негласно реабилитировались прежние диссиденты. Все это давало возможность атаковать режим извне, в пародийной форме вскрыть его бессмысленность и бюрократическую беспомощность, показать пугающую неизбежность - при данной системе - отчуждения человека от себя самого.
1966-й. «Типограммы» - стихотворения, написанные в русле экспериментальной «конкретной» поэзии, - входят в книгу «Протоколы». Сюда же включаются пьесы «Праздник в саду» и «Уведомление», а также эссе «О диалектической метафизике» и «Анатомия гэга».
Резонанс, который имела эта книга, сейчас даже трудно представить. Впрочем, еще раньше, в марте 1965-го, Главное управление надзора за прессой в своей «Ежедневной сводке» # 40 запрещает журналу «Лицо» печатать «визуальное стихотворение» Гавела «Вперед», где заглавное слово, повторенное двадцать два раза, образует замкнутый круг. «Ежедневная сводка» # 142 (ноябрь того же года) предписывает вычеркнуть из вступительной статьи Гавела к каталогу выставки Адольфа Гоффмейстера упоминание о судебных процессах пятидесятых годов; в марте 1966 года рекомендуется изъять из словацкого студенческого журнала интервью с Гавелом о его деятельности в «Активе молодых» Союза чехословацких писателей.
В 1967-м на IV съезде этого Союза Гавел в очередной раз охладил всеобщий пыл, задав прямой вопрос: «Что в дальнейшем будет для нас главным - фасад или то, что за ним в действительности находится?»
Вторжение советских войск 21 августа 1968 года застает Гавела вместе с Яном Тржишкой в городе Либерец, и оба идут работать на местное радио. Гавел участвует в многочисленных акциях протеста, призванных спасти хотя бы основные завоевания недавней демократизации, становится членом ЦК Союза писателей и возглавляет редколлегию обновленного журнала «Лицо». Однако дни его как общественного деятеля сочтены.
Чешская судьба (1969 - 1977)
И Кундере, и Гавелу начало семидесятых принесло горькое осознание собственной отверженности. Еще в 1969-м Гавел с соавторстве с режиссером Яном Немецом пишет киносценарий «Heart Beat» («Сердцебиение») - о деятельности международной мафии, торгующей человеческими сердцами; выходит подготовленный им еще двумя годами раньше сборник «Подобия». Но затем наступает период, который будущий президент назвал «сплошным бесформенным туманом». Хорошо еще, что гонорары из-за границы позволяли чете Гавелов сравнительно безбедно жить в Градечке, где в конце шестидесятых супруги купили домик. Неожиданное решение главы семьи поступить рабочим на местный пивоваренный завод, где он и проработал в 1974-м десять месяцев, было продиктовано желанием разорвать круг одиночества.
Гавел пытается по-своему решить обрушившиеся на страну проблемы, приступив в начале семидесятых к работе над пьесой «Spiklenci»« («Заговорщики»; поставлена в 1974-м в Западной Германии, а премьера в Чехословакии состоялась почти через двадцать лет - в 1992-м, когда ее поставил театр «Divadlo na tahu» - в переводе буквально «Ход за театром»). Своим детищем, однако, автор недоволен настолько, что впоследствии даже не включает «Заговорщиков» в собрание своих пьес («Hry»). В 1975-м Кундера приходит к решению уехать во Францию, где уже ничто не помешает ему предаться писательскому труду. Этот же год становится поворотным и для Гавела, избравшего совершенно иной путь. 8 апреля 1975 года появляется его «Открытое письмо Густаву Гусаку», где Гавел вскрывает всю губительность для общества так называемого процесса нормализации. Поступок этот выражает его решимость самым радикальным образом противостоять всеобщей апатии и возобновить политическую деятельность. На службу этому он ставит, по сути дела, и свое литературное творчество, под тем же знаком проходит премьера его «Грошовой оперы», написанной еще в 1972 году. Гавел занимается организационной и издательской деятельностью - например, в 1975-м возглавляет издание серии «Edice Expedice», выступает в качестве составителя самиздатовского сборника «Pohledy 1» («Мнения 1»).
Ни Кундера, ни Гавел ни в творчестве, ни в поступках не руководствовались жестко очерченными схемами. В романах и тем более в эссе Кундеры вплоть до восьмидесятых годов по-прежнему присутствует политическая составляющая; именно благодаря Кундере с его растущей известностью тема «чешской судьбы» продолжает находиться в центре внимания мировой общественности. С другой стороны, конкретная судьба диссидента Гавела, также вызывающая постоянный интерес, нисколько не мешает этому диссиденту заниматься материями, на первый взгляд далекими от политики; так, он размышляет о «стадном телевизионном человеке» («Вся семья поет», 1975). Не вызывает сомнений, что именно теперь Гавел формируется как профессиональный политик - несмотря на то что в апреле 1975-го он решительно заявляет в интервью с Иржи Ледерером: «Активно заниматься политической деятельностью на практике я не хочу».
В семидесятые именно осознание Гавелом неразрывной связи художественного подхода к действительности с ощущением «неделимости свободы» стало тем последним, что привело его в круг создателей платформы независимого мышления - «Хартии-77», которую подписал 241 человек.
29 декабря 1989 года на совместном заседании обеих палат Федерального Собрания ЧССР Гавел был единогласно избран президентом. С его правлением связывают демократизацию общественно-политической жизни, первые экономические реформы и сближение Чехословакии со странами Западной Европы и с США. В то же время, Гавел выступал за сохранение единой Чехословакии.
20 июля 1992 года не смог переизбраться на второй срок и на некоторое время ушёл из политики.
2 февраля 1993 года Гавел стал первым президентом независимой Чехии.
В своих произведениях Вацлав Гавел часто использовал слово Абсурдистан - ироническое название для страны, в которой абсурдные вещи стали нормой, особенно в политике и правительстве. Первоначально термин получил распространение среди диссидентов, которые обозначали им социалистические страны Восточной Европы. В последнее время употребление термина расширилось на ближневосточные страны и страны постсоветского пространства. В период перестройки произведения Гавела переведены на русский язык, но серьезного читательского и зрительского успеха в России не имели.

2. Бархатная революция

Осенью 1976 года Чехословакия подошла к подписанию международных соглашений по правам человека. Возникли условия для появления документов, подобных «Хартии-77». Впрочем, призрачность всяких надежд стала очевидна с первых же дней существования «Хартии».
14 января 1977-го, после неоднократных допросов, Гавел в очередной раз оказывается в тюрьме, откуда выходит только весной - 20 мая. Припомнив ему поданное ранее прошение об освобождении, власти заявили, что тем самым он отказался от роли глашатая «Хартии-77». «...Я вышел из тюрьмы опозоренный и оказался лицом к лицу с обществом, которое представлялось мне одним сплошным упреком» - так скажет об этом Гавел позднее в одном из писем жене.
В октябре того же 1977-го по сфабрикованному обвинению в «покушении на интересы республики за рубежом» Гавела осуждают на 14 месяцев тюрьмы условно, с отсрочкой приговора на три года. Но уже через пару месяцев ему вменяют в вину нападение на государственного служащего при исполнении последним служебных обязанностей. До марта 1978-го Гавела держат в тюрьме - но как только дело спускают на тормозах, он становится одним из организаторов Комитета по защите несправедливо преследуемых и самым деятельным образом участвует в его работе вплоть до 29 мая 1979 года. Именно в этот день на комитет обрушиваются репрессии; Гавела вновь арестовывают, обвиняют в попытке свержения существующего строя и 23 октября приговаривают к четырем годам заключения без отсрочки приговора. Гавел так прокомментирует свое тогдашнее состояние в уже цитированном письме: «Лучше всего я чувствовал себя в тюрьме: во время второго срока заключения я вздохнул чуть свободнее, а во время третьего, который длится и по сей день, я - хочется надеяться - наконец-то пришел в себя».
Из тюрьмы его выпускают досрочно по состоянию здоровья - после тяжелейшего воспаления легких. Гавел почти сразу включается в общественную жизнь: ставит подпись под документами «Хартии», дает интервью западным корреспондентам, пишет по тюремным воспоминаниям пьеску «Ошибка».
Теперь в эссе «Политика и совесть» (1984) он формулирует свое представление о «политике без политики»: «То есть речь идет не о политике как о технологии власти и манипулирования властью, или своего рода компьютеризованном управлении людьми, или же искусстве целесообразности, практических методов и интриг - мы говорим о политике как об одном из способов поиска и обретения смысла жизни, умении сохранять его, служить ему; о политике как о претворенной в жизнь нравственности, как о служении истине, наконец как о гуманной и органичной заботе о ближнем, руководствующейся гуманными критериями».
Именно в 1984 году Гавел в эссе «Шесть заметок о культуре» предостерегает от «сектантского отношения к параллельной культуре», от ее фетишизирования, предостерегает ее саму от замкнутости на себе: в параллельной культуре, как и в любой другой, самым важным должен быть поиск смысла бытия без каких-либо предварительных условий. Лишь у свободного движения духа есть перспектива стать частью движения всего общества к свободе.
В 1986-м Гавел заканчивает редактировать интервью с Карелом Гвиждялой «Заочный допрос» - концентрированное обобщение своей биографии и художественно-политических воззрений.
Первые появления Гавела на публике относятся к 1988 году: в сентябре он выходит на сцену фольклорного фестиваля в Липнице, в декабре принимает участие в праздновании тридцатилетнего юбилея театра. 16 января его вновь арестовывают, а в феврале, несмотря на протесты международной общественности, снова осуждают на девять месяцев за подрывную деятельность. В мае его освобождают условно, и он тут же подписывается под петицией «Несколько слов». Хотя еще в сентябре в интервью журналу Sport (№ 3, 1989) он заявлял: «Я никогда не хотел и сейчас не хочу быть политиком», после 17 ноября 1989 г. именно Гавел становится центральной фигурой известных событий, которые привели к падению коммунистического режима. Воспитанные Гавелом юноши и девушки вышли на Вацлавскую площадь в Праге, чтобы совершить «бархатную революцию», - устав «жить во лжи». Публичное выступление Гавела на площади в центре Праги при двухсоттысячном стечении пражан совсем не было похоже на зажигательную речь «диссидента номер один». «Уважаемые друзья, - обратился Гавел к своему народу, - я писатель, а не оратор, поэтому буду краток. Для этого у меня есть и еще одна веская причина: боюсь, как бы нам не отключили электричество».
После призыва Гавела (19 ноября 1989 г.) и по его инициативе возникает «Гражданское движение»; Гавел как его лидер становится единственным реальным кандидатом в президенты, и 29 декабря 1989 г. его избирают на этот пост.
Поднявшись на вершину политического Олимпа, Вацлав Гавел продолжал говорить «неудобную правду». В 1992 г. году он предпринимал отчаянные попытки спасти Чехословацкую федерацию, убеждая сограждан сохранить единое государство. В отличие от парламента и правительства своей страны, Вацлав Гавел принес официальные и публичные извинения судетским немцам, которые после войны были депортированы из Чехословакии. В отличие от многих глав государств и правительств западных стран, не желающих осложнять отношения с могущественным Китаем, он встретился с далай-ламой - духовным лидером Тибета, оккупированного КНР.
В конце 1992 года, объявив о намерении баллотироваться на пост первого президента Чехии, Гавел встретился с профессорами и студентами Карлова университета. Многие ждали от него программного заявления, а он говорил о необходимости возрождения общечеловеческих ценностей - взаимопонимания и великодушия. Говорил - и это звучало диссонансом - о потребности поддержать в людях надежду и избавить их от страха перед будущим. «Нерыночная» получилась речь.
Многие именно с Гавелом связывали надежды на нравственное выздоровление страны. А он утверждал в ответ: «Нельзя считать демократическим общество, в котором все зависит от одного человека». Но мироощущение интеллигента - кто, если не я - не покидало его никогда. «Рассматривая любую проблему, я вижу в ее основе человеческое, нравственное измерение, - говорил Вацлав Гавел. - Прошлое оставило руины в наших душах. Возрождение гражданского самосознания, политической культуры людей - вот самое серьезное испытание, общее для всех посткоммунистических стран... У каждого есть свое видение действительности, но каждый должен быть готов к тому, что действительность внесет коррективы в его взгляды».
У Вацлава Гавела не было своей «команды» - она была не нужна. Поэтому и влиять на него в классически кулуарном смысле этого слова было невозможно. Он и власть рассматривал не как арену постоянных столкновений политических амбиций, а как возможность реализации собственных идей.
Вацлав Гавел по-прежнему пользуется популярностью и уважением на международной арене - любой мировой лидер сочтет за честь встретиться с человеком, который для Восточной Европы стал «отважным голосом демократии». Однако дома, в Чехии, его политическое наследство не столь очевидно блестяще. С приходом к власти Гавел, несомненно, что-то потерял, «засветился», стал более открытым для посторонних глаз, расстался чисто внешне с притягательной диссидентской аурой. Парадоксально, но «мирный развод» Чехии и Словакии, который сейчас служит примером мудрого решения сепаратистских тенденций, на самом деле был поражением Гавела, который настаивал на сохранении ЧССР, а когда это стало невозможным, подал в отставку. Однако, эта самая «слабость» президента, его умение маневрировать и избегать лобовых столкновений и спасли его страну от кровопролитного передела власти, последовавшего за крушением социалистического лагеря, позволили чехословацкой революции стать по-настоящему «бархатной».
Другой сложный момент связан с прошлым страны - коммунистическим прошлым. Когда надо было сделать выбор - должна ли Чехословакия безоговорочно порвать с ним и провести всестороннее расследование преступлений коммунистического режима, - Гавел решил не обострять отношения в обществе. «Охота на ведьм» претила самой человеческой сути бывшего диссидента, но, как президент, Гавел понимал всю неоднозначность проблемы: «Мое личное мнение несколько отличается от моего же мнения как президента. Находясь на президентском посту, я обязан принимать во внимание состояние общества и его волю. Приведу один пример. Вскоре после того, как я стал президентом, мне дали список всех моих коллег, которые писали на меня доносы, а я не только в тот же день потерял эту бумажку, но и забыл, кто значился в списке. Из чего следует, что лично я скорее склонен оставить их всех в покое. Ведь я на себе испытал действие жерновов и знаю, что они могут стирать людей в порошок. Я писал об этом пьесы и эссе и как-то решал для себя эту проблему, так что у меня нет желания наказывать кого-либо за проявленную слабость. Однако, будучи президентом, я должен учитывать, что обществу нужна линия раздела - иначе у людей возникает ощущение, будто революция не доведена до конца. Некоторым режим сломал жизнь, некоторые всю молодость провели в концлагерях, и они не в состоянии легко с этим примириться. Тем более что многие из их бывших преследователей теперь живут гораздо лучше, чем они. Это колет глаза. В обществе существует немалая потребность рассчитаться с прошлым, избавиться от функционеров, терроризировавших народ и беззастенчиво нарушавших права человека, убрать их с должностей, которые они продолжают занимать. Вероятно, желание широко открытыми глазами посмотреть на собственное прошлое и найти ему точное название продиктовано исторической необходимостью. Поэтому я как президент не могу относиться к этой проблеме столь же небрежно, как к списку «моих» стукачей». И все же Гавел принял решение не преследовать на государственном уровне преступников коммунистического режима. Однако те чехи, которые пострадали за 41 год коммунизма, требовали правосудия и восстановления справедливости. Решение президента (который и сам подвергался гонениям режима и был диссидентом) стало для многих очень непопулярным.
Многие оппоненты Гавела обвиняли его в излишнем морализаторстве, в завышенной нравственной планке. «Очень часто - и в годы диссидентства, и после - я сталкивался с обвинением, что, дескать, столь завышенная нравственная планка, постоянное выпячивание собственных принципов и идеалов есть не что иное, как проявление эксгибиционизма; что я таким путем стремлюсь возвыситься над ближними, - говорил Вацлав Гавел. - Должен признаться, подобные упреки всегда склоняли меня к рефлексии. Я задумывался, нет ли в них доли истины. Однако в конце концов пришел к выводу, что все же нет. В самом деле, в первые месяцы после «бархатной революции» я совершал сумасшедшие поступки, которых сегодня даже несколько стыжусь. Как-то раз в течение одного дня я выступил в пяти местах и под конец нес полную ахинею, поскольку митинговый трибун из меня неважный. В этом было что-то от психоза вчерашнего узника, который, выйдя на свободу, не закрывает рта: ему кажется, он способен поведать нечто настолько важное, что все должны его слушать. Сейчас довольно-таки неловко об этом вспоминать, однако тогда все сходило с рук. Я сделал необходимые выводы и с тех пор вел себя сдержаннее. Я уяснил, что политическая деятельность имеет свои непреложные законы, с которыми следует считаться, сколь бы сильно ни хотелось привнести в нее собственный стиль, свое «я».
Не прибавила президенту популярности и женитьба в 1997 году на актрисе Дагмар Вескрновой - менее чем через год после смерти жены Ольги, которую в народе считали чуть ли не святой. Такое быстрое забвение показалось многим чехам оскорбительным. Новая жена Гавела в свое время снималась в кино - в том числе в весьма популярном в Чехословакии фильме, где она играла вампира с обнаженной грудью. Чешская бульварная пресса была просто в восторге от такого благодатного материала. Рейтинг Гавела существенно снизился.
Отношение Гавела к судетским немцам тоже не приветствовалось большинством его соотечественников. Президент считал, что депортация судетских немцев разрушила нравственность чехов: «Послевоенная депортация, с которой тогда соглашались все - и демократы, и коммунисты, и великие державы, - была, в сущности, грандиозной этнической чисткой. Мы солидарно поддержали то, что сегодня считаем самой большой угрозой для Европы. После всех ужасов войны людям казалось очевидным, что немцы, «которые нас предали», должны уйти. Думаю, однако, что человека, изменившего своей родине, необходимо судить в индивидуальном порядке, на основании его личной виновности. А депортация из страны пятой части ее граждан - это такое решение проблемы, которое сегодня нужно признать по меньшей мере спорным. Если мы не идем на это, мы тем самым создаем атмосферу, в которой нечто подобное может с легкостью повториться, если на выборах победят какие-нибудь экстремисты или националисты, которые захотят избавиться, скажем, от цыган или словаков, вообще от иностранцев или, допустим, от бывших членов компартии. Иначе говоря, согласие с принципом коллективной ответственности - прямой путь к расизму и дискриминации. Во время войны расизмом нацистов в значительной мере заразились даже те, кто испытал его на собственной шкуре. Как написал когда-то Юджин О'Нил: «Я так долго воевал с мелкими людишками, что и сам измельчал». Мы тоже капитулировали перед болезнью огульных оценок этнических групп и наций. Я полагаю, что «национальная гигиена» требует честно признать этот факт - спокойно, взвешенно, не набрасываясь на тех, кто говорит нелицеприятные вещи, не обвиняя их в предательстве своего народа. Оказалось, что говорить вслух непопулярные вещи бывает полезно. Ибо приходит день, когда общество, прежде тысячу раз впадавшее в ярость, слыша о чем-то подобном, вдруг начинает понимать. Разумеется, я не считаю, что прошлое можно каким-то образом «отменить», чтобы судетские немцы опять вернулись к нам и получили назад свою утраченную собственность. Эта ситуация не может иметь для нас никаких правовых последствий, ибо историю невозможно повернуть вспять. Но можно сказать о ней правду».

Заключение

По итогам рассмотрения темы контрольной работы можно сделать вывод, что чешской нации Вацлав Гавел нужен был независимо от того, понимала это нация или нет. Гавел вошел в историю прежде всего - и по праву - как политик, проложивший путь дальнейшей европейской демократизации, которая (во многом благодаря его усилиям) не остановилась после падения Берлинской стены.
Вместе с Гавелом уходит поколение идеалистов, которые вели свои донкихотские битвы, пока «остальная» нация спокойно ездила на дачи. В этом некая закономерность: диссиденты прокладывают дорогу жестким прагматикам, которые и в былые тоталитарные времена знали, как себя вести. В истории не было случая, чтобы первые приходили на смену последним. Такие люди, как Гавел, всегда останутся драгоценными раритетами современности.
Вацлав Гавел - лидер из числа тех, кто был совестью нации; лидер, доказавший всеми миру, что нравственность может быть основой государственной политики.

Список литературы

1. Ярошевский В. Крупным планом: Чехословакия, ноябрь 1989. - Эхо планеты, 2009, № 50
2. Никольский С.В. Быть или казаться? О драматургии Вацлава Гавела. - Иностранная литература, 2010, № 7
3. Пирошко В. Штрихи к портрету Вацлава Гавела, избранного 29 декабря 1989 года президентом Чехословакии. - За рубежом, 1990, № 5
4. Вацлав Гавел: литературный портрет. М., 1992
5. Дидусенко А. Триумф и трагедия Вацлава Гавела. - Новое время, 2002, № 28.
6. Задорожнюк Э.Г. Вацлав Гавел: драматургия президентства. - Кентавр, 2005, № 5.


Скачиваний: 3
Просмотров: 26
Скачать реферат Заказать реферат