Уголовный кодекс РСФСР 1922 г.

Понятием уголовного права охватываются уголовное законодательство и уголовно-правовые отношения. В данной главе речь пойдет об истории уголовного законодательства.

ВНИМАНИЕ! Работа на этой странице представлена для Вашего ознакомления в текстовом (сокращенном) виде. Для того, чтобы получить полностью оформленную работу в формате Word, со всеми сносками, таблицами, рисунками (вместо pic), графиками, приложениями, списком литературы и т.д., необходимо скачать работу.

Содержание

Введение 3
1. Разработка и принятие кодекса, его источники и структура 5
2. Основные положения Общей части УК (понятие преступления, состав преступления, аналогия, обстоятельства, устраняющие и смягчающие уголовную ответственность) 15
3. Система Особенной части УК и ее характерные черты. Виды преступлений 24
Заключение 36
Список литературы 38

Введение

Историко-сравнительный метод познания уголовного права принадлежит к числу важнейших методологических законов. Кто не знает прошлого страны, плохо ориентируется в настоящем и слеп перед будущим.
Понятием уголовного права охватываются уголовное законодательство и уголовно-правовые отношения. В данной главе речь пойдет об истории уголовного законодательства.
В последнее десятилетие история в целом и, в частности, история уголовного права стали предметом острейших дискуссий. К сожалению, споры обусловлены нередко не объективным анализом законодательства, а политизированным комментированием уголовно-правовой политики не по законам, а по суждениям о ней того или иного автора. Для иллюстрации можно привлечь сопоставление глав по истории уголовного законодательства в учебниках уголовного права (Общая часть. М.: Изд-во МГУ, 1993 г.) и одноименного учебника издательства СПАРК 1996 и 1997 гг. Они различаются не только трехкратной разницей в объеме исторических глав, но и оценкой законов. Несмотря на то, что закон - это политика, что уголовный закон всегда и везде охраняет господствующий режим власти, экономические, социальные отношения данного государства, историческая истина требует отказа от политизированности, субъективных пристрастий комментатора к тому или иному историческому периоду.
Существуют многовековые общечеловеческие принципы законности, гуманности, справедливости, которыми и надлежит пользоваться как критериями в оценках законов. Ныне в России десятки политических партий и еще больше различных общественных объединений. Думается, однако, что нельзя вместо текста закона приводить его субъективное толкование. В большинстве своем уголовные законы изложены достаточно ясно и в особых комментариях не нуждаются.
Все вышесказанное говорит об актуальности данной темы на сегодняшний день.
Цель настоящей курсовой работы - рассмотреть основные периоды формирования уголовного права России.
Для реализации поставленной цели следует решить следующие задачи:
- рассмотреть разработку и принятие кодекса, его источники и структуру;
- рассмотреть основные положения Общей части УК (понятие преступления, состав преступления, аналогия, обстоятельства, устраняющие и смягчающие уголовную ответственность);
- рассмотреть систему Особенной части УК и ее характерные черты, а также виды преступлений.
Материалом для исследования послужил разнообразный монографический материал, нормативные акты, такие как УК РФ, а также данные периодической печати.

1. Разработка и принятие кодекса, его источники и структура

В истории советского уголовного права уголовные кодексы советских республик 1922 — 1923 гг., в особенности первый из них — Уголовный кодекс РСФСР 1922 г., играют выдающуюся роль. С изданием УК РСФСР 1922 г. было в основном завершено построение советского социалистического уголовного права, начатое с первых же дней Великой Октябрьской социалистической революции. Многочисленные, и подчас весьма важные, позднейшие дополнения и изменения советского уголовного законодательства как общесоюзного, так и союзных республик можно рассматривать как дальнейшее усовершенствование здания советского уголовного права. Действующее советское уголовное право в основном воспроизводит, конечно, с рядом существенных изменений, дополнений и уточнений главнейшие нормы Уголовного кодекса РСФСР 1922 г.
Основными источниками Уголовного кодекса РСФСР 1922 г. являлись советское уголовной законодательство и судебная практика революционных трибуналов и народных судов 1917 — 1921 гг. Однако Уголовный кодекс 1922 г. не был ни воспроизведением норм декретов или выводов судебной практики, ни даже простой их переработкой. Создание Уголовного кодекса было творческим процессом, в котором все предшествующее уголовное законодательство явилось только материалом. В процессе подготовки и издания Уголовного кодекса весь этот материал пересматривался и по существу и с точки зрения юридической его конструкции, причем многое отбрасывалось или вследствие непригодности, или же вследствие того, что норма была связана только с временными обстоятельствами. Значительный интерес в этом отношении представляет сопоставление первого проекта УК 1921 г., зачастую механически воспроизводившего нормы действовавших законов, с проектом 1922 г. и УК 1922 г., где эти нормы подвергались глубокой переработке.
Не следует забывать также, что уголовно-правовые нормы 1917—1921 гг. в большинстве являлись только небольшой частью законодательных актов, относящихся к другим отраслям права. Поэтому такие уголовно-правовые нормы были органически более связаны с другими статьями закона, частью коего они являлись, чем со всей совокупностью действующих уголовно-правовых постановлений. При издании Уголовного кодекса такие уголовно-правовые нормы теряли непосредственную связь с иными (не уголовно-правовыми) нормами и становились частью всей совокупности норм Уголовного кодекса, приобретая свойственную нормам всякого кодекса неразрывную взаимную органическую связь.
Издание Уголовного кодекса, предназначенного к тому, чтобы охватить весь круг общественно-опасных деяний, караемых по закону, если не считать применения УК в виде исключения по аналогии, предполагало и создание значительного числа новых норм, отсутствовавших ранее в законодательстве и судебной практике.
Идея создания советского уголовного кодекса, предусматривающего преступные и наказуемые деяния, возникла в первые же дни Великой Октябрьской социалистической революции. В первые месяцы советской власти в Народном комиссариате юстиции РСФСР велись подготовительные работы по созданию Уголовного кодекса. При этом в тот недолгий период, когда руководство Народного комиссариата юстиции РСФСР принадлежало левым эсерам, последние попытались контрабандой протащить дореволюционное
Уголовное уложение 1903 г. с незначительными модификациями. Эта попытка не удалась; несколько экземпляров «нового» Уложения осталось как доказательство совершенной невозможности рецепции дореволюционных уголовных законов - для строящегося социалистического общества.
После изгнания левых эсеров из Народного комиссариата юстиции в первой половине 1918 г. велись значительные работы по подготовке к изданию Уголовного кодекса или свода советских уголовных законов.
Выступая на заседании II Всероссийского съезда областных и губернских комиссаров юстиции 2 июля 1918 г., заместитель Народного комиссара юстиции РСФСР Д. И. Курский указал, что перед Народным комиссариатом юстиции стоит задача нормирования ряда явлений в области уголовного права. Далее Д. И. Курский отметил, что эта работа началась с частных вопросов, с регламентации уголовной ответственности за отдельные деяния—взяточничество/ спекуляцию, но вместе с тем встала во всю ширь и другая задача. Комиссариат юстиции, заявил Д. И. Курский, уже, теперь имеет определенную работу, находящуюся еще в стадии обсуждения, которая вообще систематизирует уголовное право социалистической республики, предполагая зафиксировать нормы в точные, определенные формы.
Из выступления Д. И. Курского можно сделать выводы: 1) что в Народном комиссариате юстиции был уже подготовлен проект Уголовного кодекса или свода уголовного права, и 2) что при составлении проекта руководители Народного комиссариата юстиции имели в виду прежде всего «определить и точно зафиксировать те явления в области уголовной, которые подтачивают и могут свести на нет весь тот колоссальный сдвиг, который произвела пролетарская революция».
В нашем распоряжении нет проекта, о котором упоминал Д. И. Курский. Бесспорно, что он оказался неприемлемым, и столь же очевидно, что попытка создания советского уголовного кодекса в 1918—1920 гг. не могла удаться.
Новое социалистическое уголовное законодательство, приведенное в систему, могло быть создано только на базе грандиозных изменений общественного строя, осуществление которых началось со дня Октябрьской революции. Новый Уголовный кодекс, изданный в начале перестройки, не был бы жизненным.
Таким образом, наметился иной, несомненно правильный путь создания советских уголовных кодексов — на базе множества отдельных законодательных актов, запрещавших и каравших различные деяния, преимущественно такие, которые стали общественно-опасными, а в силу этого преступными и наказуемыми уже при советской власти.
В отдельных законодательных актах и в судебной практике на основе общих положений марксистско-ленинской теории и принципов, провозглашенных программой РКП(б), выковывались и положения Общей части советского социалистического уголовного права. Принципиально идея создания Уголовного кодекса никогда не исчезала, но в 1919 г. создание кодекса не рассматривалось в качестве задачи ближайшего времени.
В «Руководящих началах по уголовному праву РСФСР» издавший их 12 декабря 1919 г. Народный комиссариат юстиции РСФСР указывал, что «без особых правил, без кодексов вооруженный народ справился и справляется со своими угнетателями». Однако «Руководящие начала» отметили вместе с тем, что подобное положение отнюдь не рассматривается как нормальное в будущем. Указав на необходимость выработки общей системы правил, «Руководящие начала» подчеркнули, что «прежде всего это должно относиться к уголовному праву, которое имеет своей задачей борьбу с нарушителями складывающихся новых условий в переходный период диктатуры пролетариата».
Остается не вполне ясным, имел ли в виду Народный комиссариат юстиции, издавая «Руководящие начала», что последние явятся на будущее время единственным актом, содержащим обобщенные нормы уголовного права, или же они будут заменены Уголовным кодексом с Особенной частью.
В начале 1919 г. Народный комиссар юстиции РСФСР Д. И. Курский сделал попытку обобщения действующих уголовных законов, предусматривающих конкретные преступления, составив своего рода свод действующих советских уголовных законов.
Видимо, идея создания Уголовного кодекса не была сдана в архив, а лишь временно снята с повестки дня.
На III Всероссийском съезде деятелей советской юстиции в июне 1920 г. М. Ю. Козловский в качестве докладчика от Народного комиссариата юстиции выдвинул конкретные предложения о создании уголовного кодекса, который установил бы единообразие в определении наказуемости отдельных деяний, устранив пестроту в мерах наказаний, применяемых судами, как «например, за спекуляцию, которая считается преступлением важным, налагается в одном месте маленький штраф, который немыслим в другом месте, где применяется исключительно лишение свободы и т, д. По целому ряду дел получается невероятное разнообразие и путаница».
М. Ю. Козловский заявлял далее: «В интересах централизации власти мы должны кодекс издать».
Вопрос же о необходимости издания уголовного кодекса, по словам докладчика, никогда не вызывал никаких сомнений в Коллегии Народного комиссариата юстиции РСФСР. «Для нас этого вопроса не существует, —• заявил М. Ю. Козловский.— Мы исходим из того положения, что если мы существовали до сих пор без кодекса, то не потому, что были противниками кодекса, а потому, что не было возможности создать его, и никто не сомневается в необходимости его создания».
III Всероссийский съезд деятелей юстиции по докладу М. Ю. Козловского принял принципиальное решение о необходимости издания уголовного кодекса. Более того, съезд рассмотрел основные линии системы этого кодекса, изложенные в докладе М. Ю. Козловского и выступлении Народного комиссара юстиции РСФСР Д. И. Курского, и принял их за основу. Резолюция съезда гласила: «Съезд признает необходимость классификации уголовных норм, приветствует работу в этом направлении НКЮ и принимает за основу предложенную схему классификации деяний по проекту нового Уголовного кодекса, не предрешая вопроса об установлении кодексом карательных санкций. Съезд признает необходимым, чтобы проект кодекса был разослан на заключение губотделов юстиции».
Момент обсуждения вопроса на III Всероссийском съезде деятелей советской юстиции и принятия названной резолюции можно считать началом подготовки проекта Уголовного кодекса. Однако в 1920 г. эта работа продвигалась крайне медленно.
С переходом на мирную работу по восстановлению народного хозяйства В. И. Лениным ставится задача осуществления большей революционной законности. Вопрос об издании Уголовного кодекса в соответствии о этими указаниями ставится в порядок дня, и начинается энергичная работа по подготовке проекта Уголовного кодекса.
Вся работа сосредоточивается вокруг подготовки Уголовного кодекса РСФСР. Это вполне понятно. Речь шла о выработке совершенно нового, не имевшего прецедента в истории, Уголовного кодекса социалистического государства. Поэтому было необходимо все силы сосредоточить на разработке норм советского кодекса одной республики, само собой разумеется, РСФСР, и этот Уголовный кодекс должен был бы стать образцом для других независимых советских республик. В подготовке проекта, в обсуждении его на IV Всероссийском съезде деятелей советской юстиции активное участие приняли представители других советских республик, в особенности УССР. В проект Уголовного кодекса РСФСР были включены и некоторые имеющие общее принципиальное значение нормы уголовного законодательства других, кроме РСФСР, независимых советских республик.
IV Всероссийский съезд деятелей советской юстиции в резолюции «Об Уголовном кодексе» специально указал: «Как выявление единства экономических и политических задач дач и братской солидарности всех республик, входящих в состав федерации РСФСР, Уголовный кодекс должен быть единым на всей советской территории». Подобное же решение было принято до этого Всеукраинским съездом деятелей советской юстиции.
Первым проектом Уголовного кодекса РСФСР, который стал основой будущего кодекса, явился выработанный Народным комиссариатом юстиции РСФСР силами коллегии наркомата в 1921 г. и опубликованный в 1922 г. проект Уголовного кодекса РСФСР. В дальнейшем мы будем именовать его Проектом 1921г.
Хронологически названному проекту предшествовали проекты Общей части (1920г.) и некоторых разделов Особенной части (1921г.), выработанные общеконсультационным отделом Народного комиссариата юстиции, и проект Общей части Уголовного кодекса, составленный секцией судебного права и криминалистики Института советского права в конце 1921 г.
Оба эти проекта, исходившие из чуждых советскому праву принципов, не оказали существенного влияния на подготовку Уголовного кодекса РСФСР. Однако в первоначальном проекте Уголовного кодекса, выработанном Народным комиссариатом юстиции, отдельные статьи, видимо, были заимствованы из этих проектов, в частности, статьи о целях наказания, о принудительных работах.
Проект Уголовного кодекса РСФСР, выработанный Народным комиссариатом юстиции РСФСР в 1921 г., в основном определил главные институты уголовного права, основные виды преступлений и меры наказания. Однако материал еще не был должным образом обработан и систематизирован. В проекте можно обнаружить множество пробелов, противоречий. Некоторые статьи проекта представляли собой механическое воспроизведение отдельных декретов без соответствующей их переработки.
Проект заимствовал от «Руководящих начал», а может быть, частично и от проекта Института права также известную переоценку моментов, относящихся к личности преступника в ущерб объективной стороне и даже виновности.
Проект УК 1921 г. был напечатан отдельным изданием в декабре 1921 г. или январе 1922 г. и в том же январе был рассмотрен IV Всероссийским съездом деятелей советской юстиции. На самом съезде проект подвергся лишь самому общему обсуждению. Основная работа была проделана в секции. Съезд принял следующую резолюцию по вопросу «Об Уголовном кодексе»:
1) Проект в основных своих положениях, пролагая новый путь в области уголовного законодательства и учитывая четырехлетний опыт работы советских судов, отвечает требованиям науки и практическим задачам переживаемого периода пролетарской революции, должен быть принят за основу, нуждаясь в то же время в исправлениях и дополнениях как в Общей, так и в Особенной его части.
2) Скорейшее введение в действие означенного Уголовного кодекса является настоятельно необходимым в интересах внедрения революционной законности и укрепления советского строя.
Пункт 3 формулирует требование единства уголовных кодексов советских республик, цитированное выше, и, наконец, пункт 4 касается создания комиссии для разработки и систематизации поступивших от участников съезда материалов.
Таким образом, съезд признал принципиально новый характер советского уголовного законодательства, подчеркнул • значение УК для внедрения социалистической законности и укрепления советского строя и предъявил общее высокое требование к проектам законов — соответствие требованиям науки и практическим задачам данного момента.
После съезда на основании полученных с мест отзывов и замечаний проект был существенно переработан и в переработанном виде внесен в Совет Народных Комиссаров РСФСР, а затем поступил на рассмотрение 3-й сессии ВЦИК IX созыва в конце 1922 г.
На сессии Всероссийского Центрального Исполнительного Комитета проект подвергся ряду изменений, по внесении которых был утвержден 24 мая 1922 г. и в качестве Уголовного кодекса РСФСР введен в действие с июня 1922 г. «в целях ограждения рабоче-крестьянского государства и революционного правопорядка от его нарушителей и общественно-опасных элементов и установления твердых основ революционного правосознания» (Введение закона).
Важнейшими источниками Уголовного кодекса 1922 г. являлись декреты рабоче-крестьянского правительства 1917—1922 гг., «Руководящие начала по уголовному праву РСФСР» 1919 г. и свыше чем четырехлетний огромный опыт работы революционных трибуналов и народных судов.
По выражению Д. И. Курского, внесенный на сессию ВЦИК в мае 1922 г. проект Уголовного кодекса РСФСР представлял собою как бы кристаллизованное правосознание работников, которые сейчас ведут дело правосудия у нас в Советской республике.
Дореволюционные уголовные законы не могли явиться одним из основных источников советского Уголовного кодекса. Они потеряли всякое значение еще в первый год советской власти, как неприемлемые и по содержанию и по форме.
Понятие преступного как и меры наказания с первых же дней Великой Октябрьской социалистической революции определялись декретами рабоче-крестьянского правительства и социалистическим правосознанием судьи.
Определение преступности и наказуемости деяния по социалистическому правосознанию означало необходимость рассмотрения совершенного деяния с точки зрения опасности его для советского строя и создаваемых новых, социалистических общественных отношений.
Понятие преступного, в смысле конкретных деяний, определялось к моменту издания Уголовного кодекса 1922 г. декретами рабоче-крестьянского правительства, установившими преступность и наказуемость многих деяний, в отношении которых требовалась безусловная регламентация их наказуемости. В отношении же деяний, прямо не предусмотренных декретами, преступность и наказуемость определялись социалистическим правосознанием судьи, основанным на учении марксизма-ленинизма и советском законодательстве.
Обобщение уголовно-правовых норм декретов 1917— 1921 гг. показывает, что они в своей совокупности дают то общее материальное определение преступления, которое в несовершенной еще форме было изложено в статьях 5,6 «Руководящих начал» 1919 г. и более четко сформулировано в ст. 6 Уголовного кодекса 1922 г. Из анализа всей совокупности уголовно-правовых норм декретов 1917—1921 гг. можно сделать вывод, что закон, устанавливая наказуемость того или иного действия или бездействия, запрещал под угрозой уголовного наказания действия, опасные для советского строя или для правопорядка, создаваемого диктатурой рабочего класса.
При составлении проекта Уголовного кодекса законодательство прошлых лет могло послужить лишь основой для создания норм кодекса. Санкции, по общему правилу, приходилось определять заново. Некоторые деяния вообще только назывались или даже совсем не упоминались в законодательстве 1917—1921 гг.
1 июня 1922 г. УК РСФСР вступил в силу. Это был самый краткий из всех известных мировой истории кодекс: всего 218 статей. Одну четверть занимали нормы Общей части. А это самый верный показатель содержательности всякого УК; его научного уровня, ибо именно в нормах Общей части выражаются принципы и общие положения ответственности за преступления. От их социально-правовой точности и полноты зависит содержательность кодекса в целом. Общая часть УК имела следующую систему: раздел I - пределы действия Уголовного кодекса; II - общие начала применения наказания; III - определение меры наказания; IV - роды и виды наказаний и других мер социальной защиты; V - порядок отбывания наказаний.

2. Основные положения Общей части УК (понятие преступления, состав преступления, аналогия, обстоятельства, устраняющие и смягчающие уголовную ответственность)

Принципиальной особенностью первого социалистического УК явилось раскрытие материальной, т.е. социальной, сущности и назначения институтов и норм Общей части. Защита рабоче-крестьянского государства и общества от преступных посягательств четко и открыто объявлялась задачей УК (ст. 5 УК). Преступление определялось как общественно опасное действие или бездействие, опасное не для абстрактной системы благ, а для рабоче-крестьянского правопорядка. В дефиниции преступления, можно сказать, присутствует и правовой признак - противоправность, ибо говорится об опасности преступлений правопорядку, т.е. порядку, охраняемому правом. Однако запрещенность преступлений уголовным законом не могла быть включена в понятие преступления из-за нормы об аналогии. Статья 10 УК устанавливала: "В случае отсутствия в Уголовном кодексе прямых указаний на отдельные виды преступлений, наказания или меры социальной защиты применяются согласно статьям Уголовного кодекса, предусматривающим наиболее близкие по важности и роду преступления, с соблюдением правил Общей части сего кодекса".
Уголовный кодекс 1922 г. принял двучленное деление преступлений на а) преступления, направленные против установленных рабоче-крестьянской властью основ нового правопорядка или признаваемые наиболее опасными, по которым определен кодексом низший предел наказания, не подлежащий понижению судом, и б) все остальные преступления (ст. 27 УК РСФСР 1922 г.).
Таким образом, первая группа преступлений определялась положительными признаками, вторая же определялась по методу исключения: Это деление не отражалось в структуре Особенной части, но, поскольку оно было связано с характером строения санкции, деление Особенной части на две указанные группы преступлений подразумевалось.
В этом делении обращает на себя внимание соединение в общей группе двух видов преступлений: одни включаются по признаку направленности на важнейший объект — основы нового правопорядка, другие по признаку, относящемуся к любому элементу состава — «наиболее опасные». Определение в законе лишь минимального предела санкции за эти преступлений означало отнесение их по Признаку опасности к первой группе. Здесь в основу деления была положена степень опасности деяния, а не тяжесть наказания, характер санкции был производным от опасности преступления.
Судебная практика пошла по пути сужения круга преступлений, включаемых в первую группу, относя к ней преимущественно преступления, направленные против основ советского строя. В директивном письме № 1 Уголовно-кассационной коллегии Верховного суда РСФСР за 1925 г. говорилось, что, в общем, все преступления можно разбить на две основные группы. Первая группа — это те преступления, которые угрожают самым основам советского строя. Сюда следует отнести преступления контрреволюционные, шпионаж, бандитизм и корыстные хозяйственные и должностные преступления с тяжелыми для государства последствиями. Вторая группа — это все остальные виды преступлений.
Таким образом, Верховный суд РСФСР, во-первых, говорил о посягательствах не На основы нового правопорядка, а на основы советского строя, чем существенно уточнял понятие первой группы преступлений, а во-вторых, исключал из этой группы преступления, относимые к ней ст. 27 УК РСФСР 1922 г. по признаку особой опасности, выраженному в строении санкции по принципу указания минимального ее предела: «не ниже такого-то размера».
Следует признать эту классификацию в основном правильной. УК РСФСР 1922 г. устанавливал по очень многим статьям санкцию с указанием лишь низшего предела наказания, вследствие чего нарушался принцип выделения преступлений, направленных против основ советского строя: они как бы растворялись во множестве других преступлений, за которые назначалась названная санкция.
Помимо того, деление, усвоенное ст. 27 УК РСФСР, приводило к тому, что квалифицированный вид преступления нередко относился к одной группе преступлений, а простой вид — к другой, если в последнем случае санкция была определена по принципу: «до такого-то предела».
Относительно нормы об аналогии, как отмечалось, состоялись бурные дискуссии. Председатель Малого Совнаркома, например, категорически высказался против нее: аналогия - отступление от принципа законности, путь к судебному произволу, "взрыв" Особенной части УК. Победили доводы "за": аналогия нужна, так как четыре года Советской власти, особенно с учетом спешки принятия УК, - срок слишком малый для правильного прогноза возможных форм преступлений при отсутствии исторических аналогов социалистического УК.
Толкование учеными аналогии также не было однозначным. Одни, например, М.М.Исаев, считали, что аналогия носит чисто технический, а не принципиальный характер. Другие, например, А.А.Пионтковский, полагали аналогию видом расширительного толкования уголовного закона. Третьи, например, М.А.Чельцов-Бебутов и Н.В.Крыленко, придавали ст. 10 УК принципиальное значение в деле "революционизированного права".
Изданный 8 июля 1922 г. циркуляр НКЮ предписывал судам: "По общему правилу наказания и другие меры социальной защиты могут применяться судом лишь в отношении деяний, точно указанных в УК. Изъятие из этого правила допускается лишь в тех исключительных случаях, когда деяние подсудимого, хотя точно и не предусмотрено Уголовным кодексом, но суд признает его явно опасным с точки зрения основ нового правопорядка, установленного рабоче-крестьянской властью, но не законом свергнутого правительства".
Два года действия УК 1922 г. показали, что норма об аналогии судами применялась редко, чаще в порядке расширительного толкования норм УК и к реально опасным преступлениям. Этому способствовало и уголовно-процессуальное законодательство. Большим достижением УК 1922 г. явилась норма об умысле и неосторожности. Законодательная формулировка вины оказалась настолько удачной, что прошла испытание временем и с небольшими изменениями вошла в современное российское уголовное законодательство.
УК занял позицию абсолютной ненаказуемости приготовления к преступлению. В соучастии уточнено сравнительно с Руководящими началами, что наказуемость соучастников определяется степенью участия их в преступлении. Расширена по сравнению с Руководящими началами система обстоятельств, исключающих уголовную ответственность: необходимая оборона дополнена крайней необходимостью.
В Уголовном кодексе 1922 г. ответственность иностранцев, совершивших преступления за пределами РСФСР, ограничивается случаями совершения преступлений против основ государственного строя и военной мощи РСФСР (ст. 3). Специально указано, что УК не распространяется на иностранцев, пользующихся правом экстерриториальности.
По ст. 11 проекта невменяемыми признавались все вообще душевнобольные. Кодекс ввел два критерия невменяемости, известных и действующему праву (ст. 11 УК РСФСР 1926 г.).
Проект 1921 г. установил предельный пятилетний срок давности по всем преступлениям, которые караются лишением свободы свыше одного года, следовательно, и по контрреволюционным (ст. 12).
Уголовный кодекс (ст. 21) редакции 1 июня 1922 г. распространил давность только на преступления, караемые в качестве наиболее сурового наказания лишением свободы, и установил удвоенные сроки давности, если виновный уклонился от следствия или суда.
УК включил норму о крайней необходимости, отсутствовавшую в проекте 1921 г.
Проект 1921 г. сохранил (ст. 18) определение оконченного преступления, известное «Руководящим началам», которые основным признаком .оконченного преступления признавали осуществление до конца намерения субъекта. Если это определение могло иметь место в «Руководящих началах» при отсутствии конкретных составов, то в Уголовном кодексе, особенно при наличии ряда усеченных составов преступления, признающих преступление оконченным задолго до осуществления намерений субъекта, оно не соответствовало бы действительности. Поэтому в УК определение оконченного преступления опущено.
В определении покушения (ст. 19) проект 1921 г. воспроизвел ст. 18 «Руководящих начал» 1919 г., которая покушением почему-то считала только оконченное покушение, когда совершивший выполнил все, что считал необходимым для приведения своего умысла в исполнение, но преступный результат не наступил по причинам, от него не зависящим.
Ст. 13 УК РСФСР 1922 г. дала четкое определение как оконченного, так и неоконченного покушения.
В отличие от проекта 1921 г. и в особенности от «Руководящих начал» 1919 г., предусматривавших одинаковую ответственность за покушение и оконченное преступление, т. е. отрицавших здесь значение объективного момента, УК 1922 г. установил, что «отсутствие или незначительность вредных последствий могут быть приняты судом и при определении меры наказания».
Уже проект 1921 г. установил освобождение от уголовной ответственности при добровольном отказе от преступления. УК 1922 г. отказался от наказуемости приготовления иначе как преступления sui generis.
В вопросе об определении круга соучастников проект УК 1921 г. воспроизвел положение «Руководящих начал»: 1) соучастие определяется как совершение деяния сообща группою лиц, что не точно в отношении соучастия в узком смысле слова; 2) к числу пособников причисляются как укрыватели, так и попустители.
Однако вместе с тем проект 1921 г. внес весьма важное, принципиальное изменение. По ст. 21 «Руководящих начал» в отношении соучастников «мера наказания определяется не степенью участия, а степенью опасности преступника и совершенного им деяния». Проект 1921 г. установил, что «мера наказания определяется как степенью участия, так и степенью опасности преступника и совершенного им преступления» (ст. 22). Эта формула была включена и в УК 1922 г.
Система наказаний включала: а) изгнание из пределов РСФСР на срок или бессрочно; б) лишение свободы со строгой изоляцией или без таковой; в) принудительные работы без содержания под стражей; г) условное осуждение; д) конфискацию имущества, полную или частичную; е) штраф; ж) поражение прав; з) увольнение от должности; и) общественное порицание; к) возложение обязанности загладить вред. Смертная казнь не включалась в систему наказаний, что подчеркивало ее исключительный и временный характер "вплоть до отмены Всероссийским Центральным Исполнительным Комитетом".
Максимальный срок лишения свободы устанавливался в десять лет, что крайне гуманно вообще, а для государства, где еще продолжалась гражданская война, существовала экономическая разруха, преступность оставалась на высоком уровне, особенно.
УК занял позицию принципиальной незаменимости штрафа лишением свободы. Тем самым исключалась возможность неимущим осужденным лишаться свободы только потому, что они не имели средств для оплаты штрафа, а имущим откупиться деньгами от лишения свободы. При невозможности оплатить штраф УК вменял штраф принудительными работами без содержания под стражей.
Лишение прав состояло в лишении активного и пассивного избирательного права, права занимать ответственные должности, быть народным заседателем, защитником на суде, попечителем и опекуном. Надо заметить, что советское уголовное законодательство в последующем отказалось от данного вида наказания, что не бесспорно. Зарубежные УК, в том числе новейшие - УК Франции 1992 г. и УК Испании 1995 г., такое наказание даже в расширенном варианте знают и успешно применяют на практике.
Самое легкое наказание - общественное порицание - заключалось в публичном (на собрании, сельском сходе и т.д.) объявлении вынесенного судом осуждения данному лицу или опубликовании приговора в печати за счет осужденного либо без опубликования.
УК предусматривал меры защиты двух видов: за деяния, не являющиеся преступлением, и как дополнительные наказания. К первым относилось помещение в учреждение для умственно и морально дефективных и принудительное лечение, ко вторым - воспрещение занимать ту или иную должность или заниматься той или иной деятельностью, а также удаление из определенного места (высылка). Уместно отметить, что дополнительные по содержанию меры наказания неверно было объединять с мерами, наказаниями не являющимися и применяемыми к лицам, не совершавшим преступлений.
Неясными оказались основания применения высылки до трех лет к лицу, признанному судом по своей преступной деятельности или по связи с преступной средой данной местности социально опасным. Если лицо виновно в "преступной деятельности", то за нее оно и должно нести наказание. "Связь с преступной средой" может быть соучастием либо укрывательством или недоносительством. Именно за такую уголовно-правовую связь лицо только и должно отвечать.
Статья 49 УК о высылке социально опасных лиц сослужила в последующих репрессиях крайне негативную службу. Не случайно по этой норме при обсуждении проектов УК шли горячие споры, надо ли ее оставлять в УК или передать административному законодательству, правильно ли наряду с наказанием иметь меры социальной защиты, следует ли в ст. 5 УК помимо задачи правовой защиты государства трудящихся от преступлений включать указание на борьбу с общественно опасными элементами. Правда, в ст. 7 говорилось, что "опасность лица обнаруживается совершением действий, вредных для общества, или деятельностью, свидетельствующей о серьезной угрозе общественному правопорядку". Однако возможность наказания по аналогии и высылка до трех лет за связь с преступной средой и прошлые судимости могли привести (и приводили) на практике к нарушениям законности.
Столь серьезные просчеты в УК, как двойственность оснований уголовной ответственности: и преступление, и социально опасные элементы; раздвоение последствий совершения преступлений на наказания и меры социальной защиты с неопределенной природой высылки за "связь со средой" и прошлые судимости, сыграли в последующем роковую роль. И не только в 30-х гг., но еще и до вступления УК в силу. Так, в 1921 г. Центроугрозыск объявил "неделю воров". Арестовывались все, кто когда-либо имел судимость за имущественные преступления. Лишь срочное вмешательство Наркомюста устранило результаты такой "недели".
Введение в ст. 49 понятия "социально опасные элементы" в виде их высылки находилось в кричащем противоречии с советским законодательством 1917-1922 гг., с декретами, где подобные термины не употреблялись, говорилось исключительно о наказании и неизменно "по степени вины".
Установив минимальный возраст уголовной ответственности в 14 лет, УК 1922 г. в том же году претерпел дальнейшие изменения в сторону гуманизации. Наказание несовершеннолетним в возрасте от 14 до 16 лет судом смягчалось наполовину, от 16 до 18 - на одну треть против высшего размера санкции, установленной соответствующими статьями УК. Смертная казнь к несовершеннолетним не применялась, равно как и к беременным женщинам.
Таким образом, основными положительными чертами первого советского Уголовного кодекса являются: а) ясное раскрытие социальной природы советского уголовного законодательства, его задач, понятия преступления, обстоятельств, исключающих уголовную ответственность, целей наказания; б) реализация принципа вины восстановлением (сравнительно с Руководящими началами) норм об умысле и неосторожности; в) гуманность и справедливость системы наказания.
Отрицательные черты: а) ошибочное введение в УК понятия "социально опасный элемент" как самостоятельного помимо преступления основания уголовной ответственности; б) включение вместо дополнительных наказаний терминологически неясных "мер социальной защиты" за преступления; в) введение высылки по ст. 49 с неуголовно-правовыми основаниями ее применения.

3. Система Особенной части УК и ее характерные черты. Виды преступлений

Особенная часть УК РСФСР 1922 г. в редакции 1 июня 1922 г. состояла из следующих глав:
I. Государственные преступления:
1) о контрреволюционных преступлениях,
2) о преступлениях против порядка управления.
II. Должностные (служебные) преступления.
III. Нарушение правил об отделении церкви от государства.
IV. Преступления хозяйственные.
V. Преступления против жизни, здоровья, свободы и достоинства личности.
VI. Имущественные преступления.
VII. Воинские преступления.
VIII. Нарушение правил, охраняющих народное здравие, общественную безопасность и публичный порядок.
Следует заметить, что в число государственных преступлений включались все преступления против порядка управления, например, оскорбление представителя власти, самоуправство, подделка документов, побег арестованного и т. д.
Преступления против жизни, здоровья, свободы и достоинства личности в УК РСФСР 1922 г. были разделены на пять видов (убийство, телесные повреждения и насилие над личностью, оставление в опасности, преступления в области половых отношений, иные посягательства на личность и ее достоинство).
При составлении перечня преступных деяний в момент выработки проектов УК было широко использовано прежде всего законодательство 1917—1921 гг. Из уголовно-правовых норм декретов этих лет не вошли в Уголовный кодекс те, которые вытекали из системы мероприятий, вызванных исключительно трудными условиями обороны страны и имевших временный характер, систему, называвшейся военным коммунизмом. Таким образом, при разработке и издании Уголовного кодекса 1922 г. в него не были включены нормы, признававшие преступными деяния, явившиеся нарушением таких мероприятий, как монополия хлебной торговли, запрещение частной торговли хлебом, установление продразверстки, введение всеобщей трудовой повинности для всех классов.
В Уголовный кодекс 1922 г. включены отсутствовавшие в проекте 1921 г. составы следующих преступлений:
1) Злоупотребление властью.
2) Дискредитирование власти.
3) Разглашение должностным лицом сведений, не подлежащих оглашению.
4) Провокация взятки.
5) Бесхозяйственное использование арендатором предоставленного ему государственного имущества.
6) Неисполнение обязательств по договору с государственным учреждением или предприятием.
7) Спекуляция валютой.
8) Незаконный аборт.
9) Сводничество.
10) Заражение венерической болезнью.
11) Сообщение заведомо ложных сведений в заявлении, направляемом государственному учреждению.
12) Покупка заведомо краденого.
Невключение отдельных из этих деликтов, в частности статьи о покупке заведомо краденого, в первоначальный проект может быть объяснено случайным пропуском.
Однако включение специальных статей о злоупотреблений властью, провокации взятки и особенно о дискредитировании власти (статьи, не имеющей себе подобных даже с внешней стороны в буржуазных кодексах) означало проведение в жизнь принципиального взгляда на советских должностных лиц как на слуг трудового народа, несущих суровую ответственность за все и всякие нарушения служебного долга, за направление своей деятельности не в интересах диктатуры рабочего класса. Включение статей о бесхозяйственном использовании арендатором полученного им государственного имущества и о неисполнении арендатором договора с государственным учреждением и предприятием, равно как статей о спекуляции валютой и сообщении ложных сведений в заявлениях, подаваемых в государственные органы, означало дальнейшее осуществление той линии работы органов юстиции в отношении частнокапиталистических элементов, которая была сформулирована в решении IX Всероссийского съезда Советов, написанном Лениным.
Факт большой общественной опасности всякого рода ухищрений нэпманов и необходимость установления суровых наказании за попытки нарушить советский закон весьма ярко показало так называемое парафиновое дело (апрель 1922 г.).
Поскольку время выхода из печати второго варианта проекта УК 1922 г. точно неизвестно, крайне затруднительно определить, включены ли упомянутые выше статьи, равно как и статья о злоупотреблении властью, отсутствовавшая Кодекс дал новое определение контрреволюционного преступления, сформулированное Лениным в письме к Д. И. Курскому.
Уголовный кодекс включил в качестве отдельных составов контрреволюционных преступлений диверсионный акт и активную борьбу против рабочего класса и революционного движения при царизме, проявленную на ответственных или особо секретных должностях.
Неупоминание в проектах диверсионного акта в качестве отдельного вида контрреволюционного преступления, конечно, не означало, что авторы проектов не считали этого деяния контрреволюционным. Очевидно, они полагали, что диверсионный акт охватывается каким-либо другим составом контрреволюционного преступления.
Включение состава, предусматривающего активную борьбу против революционного движения при царизме, произошло в процессе обсуждения проекта УК в комиссии, выделенной сессией ВЦИК. Об ответственности за это преступление специально упоминал уже циркуляр Кассационного отдела ВЦИК от 6 октября 1918 г., и до издания Уголовного кодекса 1922 г. было несколько десятков процессов над провокаторами. Из этого можно заключить, что авторы проектов не упомянули указанного деяния случайно, а не потому, что считали его ненаказуемым.
Важным дополнением перечня уголовно наказуемых деяний, отнесенных к числу государственных преступлений, явилось включение статьи, определяющей ответственность за пропаганду или агитацию, содержащие призыв к разжиганию национальной вражды и розни (ст. 83 Уголовного кодекса 1922 г.).
В УК 1922 г. были включены отсутствовавшие в проекте статьи, предусматривавшие сбыт заведомо негодного семенного материала (ст. 192) и взимание с рабочих и служащих повышенной сверх установленных законом пределов квартирной платы или выселение их иначе, как по решению суда; эти статьи были непосредственно направлены против попыток капиталистических элементов злостно нарушить советские законы.
Несколько деяний, которые по проектам 1921 и 1922 гг. считались преступными, не были признаны такими сессией ВЦИК. Таковыми (помимо указанных уже выше административных деликтов):
1) кровосмешение;
2) угроза;
3) сутенерство;
4) убийство из сострадания к убитому;
5) самовольное издание и публичное исполнение чужих художественных произведений.
Кроме того, в УК 1922 г. не вошли в качестве самостоятельных норм статьи проектов, предусматривавшие постройку дома без разрешения, вовлечение в разврат несовершеннолетних, незаявление о подкинутом ребенке, насильственное помещение в притон разврата, но эти последние деяния, как правило, охватывались диспозициями других статей Уголовного кодекса.
УК 1922 г. отказался от широкой формулы статей 157 и 161 проекта 1921 г., предусматривавших вовлечение в половой разврат несовершеннолетних, в какой бы форме оно ни выразилось (ст. 157), вовлечение женщин в проституцию и удержание их в проституции. Проект 1922 г. и УК 1922 г. заменили широкую формулу проекта 1921 г. более узкой, предусматривающей действительно общественно опасные для того периода деяния, посягающие на половую нравственность — половое сношение с лицами, не достигшими половой зрелости, и развращение этих же лиц путем развратных действий. В качестве специальных составов были сохранены принуждение к занятию проституцией путем физического и психического насилия, притом совершенное из личных видов, и вербовка женщин для проституции. Вместе с тем наказание за эти виды посягательств на женщин было значительно повышено.
Большое число изменений было внесено в 1922—1925 гг. в нормы Особенной части.
Многие статьи Уголовного кодекса подвергались существенному изменению, причем менялось как место данного состава преступления в кодексе, так и элементы состава преступления. Еще в большей степени менялись санкции по отдельным видам преступления.
В последующие после издания Уголовного кодекса годы периода перехода на мирную работу по восстановлению народного хозяйства круг преступных деяний существенно изменяется. Рядом законодательных актов признаются преступными деяния: а) которые посягают на мероприятия социалистического государства, вытекающие из задач восстановительного периода, и б) деяния, которые становятся нетерпимыми и общественно опасными с, дальнейшими успехами социалистического строительства и ростом на их основе социалистического правосознания.
Вместе с тем многие деяния, отнесенные Уголовным кодексом РСФСР 1922 г. к числу преступлений, теряют общественно опасный характер и исключаются из числа преступлений.
Прежде всего, надо остановиться на том определении контрреволюционного преступления, которое было дано законом 10 июля 1923 г. Упомянутый закон отнес к числу контрреволюционных преступлений деяния, направленные как к свержению, так и подрыву или ослаблению советской власти и рабоче-крестьянского правительства, существующего на основании Конституции РСФСР. Названный закон признает контрреволюционным и такое деяние, которое, - не будучи непосредственно направлено на свержение, подрыв или ослабление советской власти, «тем не менее, заведомо для совершившего деяние, содержит в себе покушение на основные политические или хозяйственные завоевания пролетарской революции» (ч. 2 ст. 57 УК РСФСР.).
Разумеется, действия, караемые начиная с 1923 г. по ст. 63 Уголовного кодекса, были наказуемы и ранее, но не в качестве контрреволюционных преступлений. В составы некоторых других контрреволюционных преступлений также были внесены существенные изменения, отвечавшие задачам борьбы с новыми формами этих преступлений. Так, 11 ноября 1922 г. были внесены изменения в ст. 64, каравшую террористические акты, 10 июля 1923 г. включена ч. 2 ст. 63, предусматривавшая саботаж, и изменена ст. 67, каравшая активную борьбу против рабочего класса при царизме.
Довольно многочисленные уголовные законы признавали преступными различные попытки капиталистических элементов, пользуясь обстановкой первого периода нэпа, усилить роль частного капитала за счет ослабления социалистического сектора.
Заключение убыточных для государства договоров лицом, действующим от имени государственного учреждения или предприятия (ст. 128~а Уголовного кодекса РСФСР 1922 г., введенная законом 10 июля 1923 г.), признано тяжким преступлением, причем заключение такого договора путем стачки с контрагентом казны или с намеренным предпочтением их выгоды выгоде государства каралось наравне с экономической контрреволюцией.
Этим же законом 10 июля 1923 г. установлены суровейшие наказания за всякие другие попытки расхищения или расточения государственного имущества (ч. 2 ст. 113, ст. 110, ст. 128, ст. 180а УК РСФСР). Решительное повышение наказуемости всех видов хищения социалистической собственности должно было служить одной из мер предотвращения преступного перекачивания государственного имущества в руки частников.
Законом 10 июля 1923 г. установлена наказуемость наравне со спекуляцией сговора с целью снижения цен на публичных торгах путем намеренного опорочивания вещи и иным способом. Частные предприниматели и торговцы практиковали такой сговор, когда государственное имущество продавалось и сдавалось в аренду с торгов; путем стачки частники старались получить это имущество за бесценок.
Против капиталистических же элементов была направлена новая ст. 226б УК РСФСР 1922 г., каравшая сообщение ложных сведений при регистрации торгово-промышленных предприятий.
Новые налоговые деликты были связаны с введением косвенного обложения, которое, как более легко осуществимое, составляло в первые годы восстановительного периода центр тяжести налоговой системы. Законом от 11 ноября 1922 г. в УК РСФСР вводится новая ст. 139а, предусматривающая акцизные нарушения, 10 июля 1923 г. - ст.ст. 190а и 190б, карающие нарушение пробирных правил, затем ст. 22ба, предусматривающая нарушение правил гербового сбора.
Издание закона 22 мая 1922 г. «Об основных имущественных правах граждан», устанавливавшего, в частности, право наследования, потребовало включения статьи, предусматривающей в качестве уголовного преступления сокрытие наследственного имущества.
Реорганизация Красной Армии вызвала необходимость точного определения в законе преступных деяний против воинской службы и военно-транспортной повинности, что было осуществлено введением статей 81а—81Ж. Дальнейшее укрепление революционной законности, выразившееся, в частности, в издании Уголовно-процессуального кодекса, потребовало установления наказуемости деяний, препятствующих осуществлению социалистического правосудия. Таковы: 1) уклонение свидетеля и эксперта от явки (ст. 104а, введенная 10 июля 1923 г.), 2) незаконное оглашение данных предварительного следствия или дознания (ст. 104б, введенная тем же законом), 3) уклонение от обязанностей народного заседателя (ст. 104а в ред. 25 августа 1924 г.), 4) побег с места высылки (ст. 95 в ред. 11 ноября 1922 г.).
Развитие советского торгового мореплавания вызвало необходимость определения трех видов преступных деяний: 1) подъем на морском судне советского флага без права на этот флаг, 2) незаконная покупка и продажа плавающего под советским флагом судна и 3) несвоевременное возвращение с берега лица из экипажа советского торгового судна, стоящего в иностранном порту.
Отдельные законодательные акты признают преступными посягательства на личность, ранее не являвшиеся наказуемыми. Таковы: 1) понуждение к половой связи женщины, находящейся в материальной или иной зависимости (ст. 169а, введенная 10 июля 1923 г.), 2) неплатеж алиментов и оставление без поддержки детей (ст. 165а, введенная законом 16 октября 1924 г.), 3) изготовление, хранение и сбыт одурманивающих веществ (ст. 104д, введенная 22 декабря 1924 г.). Последнее преступление отнесено в законе к числу преступлений против порядка управления, но оно объектом своим имеет, в первую очередь, здоровье людей.
Особо важное значение имело признание неплатежа алиментов уголовным преступлением. В этом выразилось отношение Советского государства к родительской обязанности как одной из важнейших обязанностей советского гражданина; злостное ее невыполнение отныне закон стал считать не только антиморальным поступком и гражданским правонарушением, но и общественно опасным деянием. По мысли закона, преступлением является злостный неплатеж алиментов на содержание детей всеми лицами, которые обязаны уплачивать их в силу ст.ст. 107, 141, 143, 161, 163, 172, 173 Кодекса законов об актах гражданского состояния 1918 г., а не только родителями, как и всякое «сложение с себя забот об их (т. е. детей) воспитании и подготовлении к полезной деятельности».
Вместе с общим уточнением понятия преступления советское законодательство описываемого периода многие деяния, подпадавшие ранее под признаки статей Особенной части, признало не преступными, т. е. стало считать уже не уголовным, а административным или гражданским деликтом или дисциплинарным проступком.
По редакции УК 1 июня 1922 г. злоупотребление властью (ст. 105) являлось уголовным преступлением во всех случаях, когда действия, совершенные должностным лицом благодаря его служебному положению и не вызывавшиеся соображениями служебной необходимости, «повлекли за собой нарушение правильной работы учреждения или предприятия, или общественного порядка, или частных интересов отдельных граждан». Совершение тех же действий из личных видов или наступление в результате их тяжелых последствий образовывало тяжкий вид злоупотребления властью. По редакции 10 июля 1923 г. те признаки, которые ранее образовывали квалифицированный вид злоупотребления, стали конститутивным элементом самого состава злоупотребления властью. Следовательно, злоупотребление властью, совершенное без этих отягчающих обстоятельств, после закона 10 июля 1923 г. рассматривалось лишь в качестве служебного проступка, влекущего дисциплинарное взыскание (ч. 2 ст. 105).
Аналогично были изложены статьи о превышении и бездействии власти и должностной халатности. Таким образом, значительная часть должностных проступков перестала быть уголовно наказуемым деянием.
Важное изменение коснулось статьи о хулиганстве (ст. 176). Сессия ВЦИК разграничила хулиганство как административный деликт и хулиганство как уголовное преступление, причем сузила само понятие хулиганства, исключив, в частности, в определении этого преступления произнесение грубой брани как признак хулиганства.
Не менее важное значение имело разделение лесных нарушений на: 1) являющиеся уголовным преступлением и 2) не являющиеся такими.
Изменение степени опасности многих деяний приводило к существенным изменениям в санкциях статей Уголовного кодекса. Так, например, законом 11 ноября 1922 г. была значительно усилена наказуемость самогоноварения и связанных с ним преступлений.
Усиление ответственности за умышленное истребление или повреждение имущества, принадлежащего государственным и общественным учреждениям, предприятиям и организациям, осуществленное декретом ВЦИК и СНК РСФСР от 24 августа 1925 г., характерно тем, что закон, не ограничившись простым усилением санкций, разделил нормы, карающие истребление и повреждение названного имущества и имущества отдельных лиц, отнеся при этом первые к числу преступлений против порядка управления (новая ст. 92а). По тому же пути пошло законодательство, усиливая наказуемость хищений и растрат имущества государственных и общественных учреждений, предприятий и организаций. Особенно примечательно введение новой ст. 180а УК, предусматривающей наиболее тяжкие виды хищения государственного и общественного имущества, в какой бы форме это хищение ни, осуществлялось (кража, растрата и др.).
Другое обстоятельство, которое должно быть отмечено при упоминании ст. 92а, - это включение в качестве отягчающих обстоятельств тех последствий, которые вызвало истребление или повреждение имущества, каковы, например, приостановка и перерыв производства. Закон учитывал не только непосредственный вред, выразившийся в истреблении некоторого количества материальных ценностей, но последствия, которые вызваны этим истреблением. Таким образом, незначительный сам по себе ущерб, например перерыв провода, дает основание для признания деяния квалифицированным видом преступления, караемым лишением свободы на срок до трех лет с факультативной конфискацией имущества, если это деяние вызвало вредные последствия.
Взяточничество было весьма опасным явлением с первых дней Великой Октябрьской социалистической революции. В. И. Ленин не раз указывал на необходимость неуклонной борьбы с этим преступлением. По инициативе Ленина бил издан лично им отредактированный декрет 8 мая 1918 г. о борьбе со взяточничеством. В 1921 г., когда опасность взяточничества чрезвычайно усилилась в связи с попытками капиталистических элементов путем подкупа завладеть государственными ценностями и обеспечить условия развертывания частнокапиталистических форм хозяйства в ущерб Советскому государству и социалистическому хозяйству, В. И. Ленин отнес взятку к числу трех главных врагов, с которыми надо было бороться в тот период.
В Уголовном кодексе 1922 г. за взяточничество были установлены суровые наказания вплоть до высшей меры наказания (ст. 114 УК).
Коммунистическая партия и Советское государство провели осенью же 1922 г. комплекс разносторонних энергичных мероприятий по борьбе со взяточничеством, учитывая повышенную опасность этого преступления. В числе этих мероприятий было осуществлено проведение специальной кампании по борьбе со взяточничеством и дальнейшее усиление кары за взяточничество и связанные с ним преступления. Декретом ВЦИК от 9 октября 1922 г., изменившим ст. 114 и введшим новую ст. 114а, наказание за неквалифицированный вид взяточничества было установлено в виде лишения свободы на срок не ниже одного года с факультативной конфискацией имущества. За квалифицированные виды взяточничества наказание - лишение свободы на срок не ниже трех лет, а при особо отягчающих обстоятельствах - расстрел с конфискацией имущества. За дачу взятки и посредничество во взяточничестве установлены были в принципе те же наказания, что и за получение взятки.

Заключение

Вековая история российского уголовного законодательства уникальна и не имеет аналогов в мировой законодательной практике. Шесть уголовных кодексов сменили один другого: Уложение о наказаниях уголовных и исправительных 1845 г., Уголовное уложение 1903 г., УК РСФСР 1922, 1926, 1960 гг., УК РФ 1996 г., не считая союзного законодательства 1924, 1958 и 1991 гг. Столь беспрецедентное множество кодексов объясняется коренными сменами политических, экономических, социальных, идеологических формаций. Монархия сменяется буржуазно-демократической республикой, а она - республикой Советов. Семидесятилетний период Советской власти, в свою очередь, прошел этапы перехода от капитализма к социализму, тоталитарного режима, строительства социализма, перестройки, наконец, мирного свержения советской системы и реставрации капитализма. В каждом из этих этапов и периодов уголовное законодательство существенно изменялось, охраняя соответствующие правоотношения.
Однако, несмотря на столь крутые повороты в уголовно-правовой политике, доминирующей тенденцией являлась все более полная реализация принципов законности, гуманизма и справедливости. Особенно ярко она проявлялась в проекте Общей части УК РСФСР 1992 г.
Основными источниками Уголовного кодекса РСФСР 1922 г. являлись советское уголовной законодательство и судебная практика революционных трибуналов и народных судов 1917 — 1921 гг. Однако Уголовный кодекс 1922 г. не был ни воспроизведением норм декретов или выводов судебной практики, ни даже простой их переработкой.
1 июня 1922 г. УК РСФСР вступил в силу. Это был самый краткий из всех известных мировой истории кодекс: всего 218 статей. Одну четверть занимали нормы Общей части. А это самый верный показатель содержательности всякого УК; его научного уровня, ибо именно в нормах Общей части выражаются принципы и общие положения ответственности за преступления. От их социально-правовой точности и полноты зависит содержательность кодекса в целом. Общая часть УК имела следующую систему: раздел I - пределы действия Уголовного кодекса; II - общие начала применения наказания; III - определение меры наказания; IV - роды и виды наказаний и других мер социальной защиты; V - порядок отбывания наказаний.
Таким образом, основными положительными чертами первого советского Уголовного кодекса являются: а) ясное раскрытие социальной природы советского уголовного законодательства, его задач, понятия преступления, обстоятельств, исключающих уголовную ответственность, целей наказания; б) реализация принципа вины восстановлением (сравнительно с Руководящими началами) норм об умысле и неосторожности; в) гуманность и справедливость системы наказания.
Отрицательные черты: а) ошибочное введение в УК понятия "социально опасный элемент" как самостоятельного помимо преступления основания уголовной ответственности; б) включение вместо дополнительных наказаний терминологически неясных "мер социальной защиты" за преступления; в) введение высылки по ст. 49 с неуголовно-правовыми основаниями ее применения.

Список литературы

1. Уголовный Кодекс РФ // Российская газета 1996.
2. Балыбин В.А. Основные тенденции уголовного законодательства России в 1861-1881 гг.//Правоведение. 2001. N 3.
3. Борзенков Г.Н. Комментарий к Уголовному кодексу Российской Федерации / Под ред. Я. Ф. Кузнецовой. М., 1998.
4. Волков Б.С. Мотивы преступлений. Уголовно-правовое и социаль-но-психологическое исследование. — Казань, 1982.
5. Ворошилин Е. В. Субъективная сторона преступления. М., 1997.
6. Дагель П.С. Неосторожность. Уголовно-правовые и криминологиче¬ские проблемы. М., 1997.
7. Егоров В.С. Курс лекций по Общей части уголовного права. М.: НПО «МОДЕК», 2003.
8. Егоров В.С. Психология групповых нарушений общественного поряд¬ка. М.; Воронеж, 2000.
9. Исаев И.А. История отечественного государства и права. М.: Юристъ, 1994.
10. История отечественного государства и права. Часть II/Под ред. О.И.Чистякова. М.: БЕК, 1997.
11. История советского уголовного права./ Под ред. А.А. Герцензона и др. М.: 2003. (по изданию 1947 г.)
12. Козаченко И.Я. Уголовное право. Общая часть. М.: Спарк, 1997.
13. Комментарий к Уголовному кодексу Российской Федерации. Особен¬ная часть / Под ред. Ю. И. Скуратова и В. М. Лебедева. М., 1996.
14. Красиков А.Н. Уголовно - правовая охрана прав и свобод человека в России. М. 2003.
15. Крылова Н.Е. Основные черты нового уголовного кодекса Франции. М., 1996.
16. Кудрявцев В., Трусов А. Политическая юстиция в СССР. М., 2000.
17. Кузнецова Н.Ф. К истории проектов Уголовных кодексов Российской Федерации//Вест. Моск. ун-та. 2003. N 2.
18. Кузнецов А.В. Уголовное право и личность. М., 1997.
19. Курс лекций по Общей части уголовного права. М.: НПО «МОДЕК», 2003.
20. Курс уголовного права. Том 1. Общая часть. Учение о преступлении / Под ред. Н.Ф. Кузнецовой, И.М. Тяжковой. М.: ИКД "Зерцало-М", 2002.
21. Курс уголовного права. Том 2. Общая часть. Учение о наказании / Под ред. Н.Ф. Кузнецовой, И.М. Тяжковой. М.: ИКД "Зерцало-М", 2002.
22. Курс уголовного права Том 3 / Под ред. Г.Е.Борзенкова, М.: ИКД Зерцало-М, 2002.
23. Лесниевски-Костарева Т.А. Дифференциация уголовной ответственности. М., 1999.
24. Мишутин П.Г. Очерки по истории советского уголовного права. 1917-1918. М., 1999.
25. Новое уголовное право России. / Под ред. Козлова В.И. М., 2003.
26. Ной И.С. Новое в трактовке основных уголовно-правовых понятий// Государство и право. 2002. N 7.
27. Рарог А.И. Вина в уголовном праве. Саратов, 1999.
28. Рарог А.И. Общая теория вины в уголовном праве. М., 1997.
29. Рассел Б. Практика и теория большевизма. М., 1999.
30. Таганцев Н.С. Русское уголовное право. Лекции. Часть общая. Т. I-II. М.: Наука, 1999.
31. Шаргородский Д.М. Вопросы Общей части уголовного права в условиях военного времени//Учен. зап. МГУ. Вып. 76. Кн. 1. М., 1995.


Скачиваний: 1
Просмотров: 0
Скачать реферат Заказать реферат