Теории происхождения государства

Одной из характерных черт современной отечественной науки о государстве является сформировавшийся устойчивый интерес ученых к дореволюционной государственно-правовой мысли.

ВНИМАНИЕ! Работа на этой странице представлена для Вашего ознакомления в текстовом (сокращенном) виде. Для того, чтобы получить полностью оформленную работу в формате Word, со всеми сносками, таблицами, рисунками (вместо pic), графиками, приложениями, списком литературы и т.д., необходимо скачать работу.

ОГЛАВЛЕНИЕ
Введение 3
Глава 1. Происхождение государства: общие положения 6
1.1.Теории происхождения государства в оценках русских ученых-юристов дореволюционной России 6
1.2. Происхождение и типология государства в трактовке представителя государственной школы С.М. Соловьева 11
Глава 2. Характеристика теорий происхождения государства 17
2.1. Мифологические и религиозные концепции происхождения государств 17
2.2. Естественно-правовые концепции происхождения государства 25
Заключение 33
Список использованных источников и литературы 36

Введение

Одной из характерных черт современной отечественной науки о государстве является сформировавшийся устойчивый интерес ученых к дореволюционной государственно-правовой мысли.
В новейших публикациях по теории государства и права их авторы ссылаются на труды наиболее известных отечественных правоведов и государствоведов Н.М. Коркунова, Б.А. Кистяковского, Ф.Ф. Кокошкина, c.А. Котляревского, Н.И. Лазаревского и других не только в иллюстративных целях, но и в обоснование своих собственных выводов и обобщений. Стало быть, в современных исследованиях по теории государства и права наряду с зарубежными авторами довольно значительную, а в некоторых случаях решающую роль стали играть работы выдающихся русских юристов конца XIX - начала XX вв.
Отечественная юридическая наука находится в поисках новой концепции государства.
Современные подходы к исследованию государственно-правовых явлений находятся в центре внимания ученых.
В процессе научных дискуссий высказывается ряд предположений, которые заслуживают внимания и поддержки, так как они позволяют осмыслить и решить насущные проблемы юридической науки. В числе таковых значительный интерес представляют предложения ряда ученых обратиться к генезису и происхождению государства, исследовать эту проблему на основе изучения наследия прошлого, идей и теорий различных научных школ.
Целью курсовой работы является исследованием актуальных вопросов теорий происхождения государства
Задачами работы являются:
1. рассмотреть теории происхождения государства в оценках русских ученых-юристов
2. проанализировать происхождение и типологию государства в трактовке представителя государственной школы С.М. Соловьева
3. дать общую характеристику мифологических и религиозных концепций происхождения государств
4. исследовать естественно-правовые концепции происхождения государства.
Объектом исследования являются отношения, складывающиеся в процессе формирования основных теорий происхождения государства.
Предметом курсовой работы выступают научные взгляды теоретиков-правоведов, рассматривающих основные теории происхождения государства
При написании курсовой работы использовались общенаучный и частные методы познания.
При написании курсовой работы проанализированы книги и монографии, рассматривающие проблемы возникновения и происхождения государства.
Положения, выносимые на защиту:
1. Изучение происхождения государства имеет не только чисто познавательный, академический, но и политико-практический характер. Оно позволяет глубже понять социальную природу государства, его особенности и черты; дает возможность проанализировать причины и условия возникновения и развития; позволяет четче определить свойственные им функции - основные направления их деятельности, точнее установить их место и роль в жизни общества и в политической системе.
2. Огромную роль в разрешении вопроса о происхождении государства сыграла классовая теория, наиболее полно изложенная в работе Энгельса «Происхождение семьи, частной собственности и государства». Эта теория берет за основу экономический фактор в формировании государства, и все исторические процессы связываются с изменением форм трудовой деятельности, ведением хозяйства. Несомненно, в этом ее основная положительная черта, так как материальные условия жизни общества играют в жизни людей очень важную роль. С другой стороны, время бездумного отношения к марксизму-ленинизму прошло и теперь представляется возможным обозначить основные недостатки этой теории. Во-первых, классовая теория берет во внимание только лишь экономический фактор образования государства и игнорирует другие факторы, как например, политические, идеологические (религиозные), психологические, экологические и т.д. Во-вторых, классовая теория описывает лишь одну схему происхождения государства, не беря при этом во внимание, что в других странах процесс государствообразования мог идти по-иному. В-третьих, в древний период развития человечества преобладало коллективистское сознание, следовательно, марксистский тезис о том, что государство защищало исключительно интересы господствующего класса, представляется не вполне состоятельным.

Глава 1. Происхождение государства: общие положения
1.1.Теории происхождения государства в оценках русских ученых-юристов дореволюционной России
Вопрос о причинах и процессе происхождения государства был и остается ключевым для теории государства и права. О значимости исследования этой проблемы для юридической науки русский ученый-юрист начала XX века Н.И. Лазаревский писал: «Некоторыми исследованиями этот вопрос о самом происхождении государства считается с научной точки зрения праздным: самого процесса возникновения государственного состояния никто никогда не мог наблюдать, все теории, высказываемые по этому вопросу, не более как догадки. Однако эти теории существуют, имеют своих сторонников, и в этих теориях отражается - и признанием данной теории в значительной мере предопределяется - тот или иной взгляд на самое первооснову государства и на его юридическую природу, и поэтому нам необходимо остановиться если не на всех многочисленных учениях о происхождении государства, то, по крайней мере, на тех, которые являются типичными» [4, c. 142].
Изучение процесса происхождения государства имеет также и политико-практический интерес. Та или иная теория происхождения государства позволяет добиваться определенных политических целей. В связи с этим заметим, что экономические реформы и деформации государственности в современной России проводились, ко всему прочему, на основе субъективистской интерпретации Е. Гайдаром концепции «азиатского способа производства». В своем известном труде «Государство и эволюция» он писал: «Для нас все еще актуален анализ «азиатского способа производства», данный Марксом, потому что этот анализ, к сожалению, имел слишком близкое отношение к социально-экономическим преобразованиям страны. Сам анализ Маркса опирался на мощные, идущие с XV века традиции осуждения «восточного деспотизма» и осознания себя в противостоянии с Востоком». На наш взгляд, им не учитываются объективные исторические предпосылки возникновения данного способа производства и происхождения на его основе соответствующего типа государственности (Китай). Ведь не Маркс же его выдумал. Особенности этого способа производства применительно к Китаю были исследованы К.А. Виттфогелем. Результаты этого исследования получили высокую оценку в ученом мире. Параллели между Европой и Китаем в области развития науки и организации производства, проведенные Виттфогелем, не всегда были в пользу европейских государств [21, c. 17].
Ограничимся этими краткими замечаниями, поскольку предметом исследования настоящей работы является попытка анализа содержащихся в трудах известных ученых-юристов дореволюционной России подходов к интерпретации основных теорий происхождения государства, а также тех выводов, к которым они пришли в результате своих научных изысканий и получивших свою концептуальную завершенность. В настоящее время в юридической науке создались благоприятные условия для переосмысления вклада русских ученых-юристов в развитие теории происхождения государства. Их достижения насыщены весьма интересными идеями, но все еще, к сожалению, остающимися не в полной мере востребованными современной юридической наукой России. Вместе с тем необходимо отметить то обстоятельство, что ситуация меняется к лучшему. Об этом свидетельствует ряд интересных работ ученых, вышедших в нашей стране в последнее время.
Предметом анализа работ отечественных ученых-юристов стали теории происхождения государства, которые были разработаны в рамках научных парадигм, сложившихся в соответствующих исторических эпохах. Эти парадигмы имели свои способы постановки проблем и методы их решения. Необходимо подчеркнуть, что русские ученые-юристы не ограничивались, что мы попытаемся показать в настоящей статье, описанием истории и современного состояния учений о происхождении государства, а предпринимали усилия к преодолению их как ложных, ненаучных знаний. В связи с этим еще один важнейший момент состоит в том, что путь к познанию истинных причин происхождения государства не лежал через суммирование уже полученных знаний о предмете, т.е., как сейчас принято говорить, «кумулятивный прирост знаний» [8, c. 122].
На основе анализа соответствующих положений, сформулированных отечественными государствоведами и правоведами относительно оценок теорий происхождения государства, можно сделать вывод, что они стремились к получению новых знаний, опираясь при этом в своих исследованиях на те способы и методы, которые были свойственны юридической науке России начала ХХ века. Можно сказать, что исследования велись в обозначившихся контурах науки о науке, т.е., если можно так выразиться, юридической эпистемологии.
Русские ученые-юристы в исследовании проблем происхождения государства выделяли два аспекта: 1) первичное происхождение самого государства; 2) происхождение отдельных современных государств. В связи с этим Н.И. Лазаревский писал: «Это два совершенно разных вопроса. Когда мы говорим о происхождении какого-либо современного государства, например Италии, то мы имеем в виду объединение под властью Пьемонта в промежуток между 1848 г. и 1870 г. отдельных государств, на которые в середине XIX века распадался Апеннинский полуостров (Тоскана, Неаполь, Папская область и др.), при этом нам ясно, что и до 1848 г. население полуострова жило государственной жизнью и объединение сводилось к замене одной государственной власти другой. Когда же мы спрашиваем себя, каким образом произошло самое государственное состояние, то имеем в виду переход людей, живших до того вне какой-либо государственной организации, в некое организованное единство» [11, c. 104].
Теоретические взгляды русских юристов относительно проблем происхождения государства развивались в общеевропейском контексте юридической науки. Русскими учеными был воспринят исторический метод исследования в области учения о государстве, которому Георг Еллинек придавал решающее значение в познании процесса происхождения государства. В связи с этим необходимо привести высказывание Н.М. Коркунова, которое как нельзя лучше отражало методологические подходы русского государствоведения конца ХIХ - начала ХХ века. Он писал: «...современные публицисты объясняют государство как продукт закономерного исторического развития, независимо от произвола отдельных личностей»[14, c. 87].
Так, подчеркивал Б.А. Кистяковский, не подлежит сомнению, что буржуазия получила перевес над феодальным дворянством главным образом благодаря экономическому превосходству, в силу того что вся хозяйственная жизнь сконцентрировалась в ее руках. Однако вместе с таким переходом меняется и содержание властвования, оно теряет, как считал Б.А. Кистяковский, свой первоначальный чисто насильственный характер.
Завоеватели уже не воздействуют исключительно насильственными методами. Физическое превосходство трансформируется в психическое господство обладателей власти. Замечания Б.А. Кистяковского относительно причин и условий происхождения государства имеют, на наш взгляд, две смысловые методологические нагрузки.
Во-первых, обращаясь к теории насилия, он попытался разрешить один частный вопрос в теории происхождения государства: возникновение древнегерманского государства. Во-вторых, непредвзятый анализ соответствующих положений работы Ф. Энгельса «Происхождение семьи, частной собственности и государства», сопоставление их с идеями Людвига Гумпловича и позицией Б.А. Кистяковского по данному вопросу с учетом современных интерпретаций теории насилия в нашей юридической науке дает нам основание утверждать, что фактор насилия как внутреннего, так и внешнего в совокупности с другими обстоятельствами сыграл не последнюю роль в процессе первичного происхождения отдельных государств. «Таким образом, - пишет Т.В. Кашанина, - фактор завоевания в образовании не имеет первопричинного характера, хотя его нельзя сбрасывать со счетов: история дает множество примеров поглощения, растворения победителей побежденным народом, как, впрочем, и наоборот, примеров сохранения и усвоения государственных форм, а также формирования территориально более обширных государств» [21, c. 73].
Т.В. Кашанина отмечает, что в образовании Древнерусского государства фактор насилия сыграл не последнюю роль. Влияние суровых природно-климатических условий стало предпосылкой формирования у русского народа такого качества характера, как воинственность, что явилось причиной завоевания чужих территорий».
По теории Ф.Ф. Кокошкина государство появляется не с целью «...держать в узде противоположность классов», а для обеспечения согласной деятельности во имя общих интересов: защиты от внешних посягательств и обеспечения внутреннего порядка.
Таким образом, Ф.Ф. Кокошкин связывал происхождение государства с возникновением частной собственности, расслоением общества и с усложнением в связи с этим управления общественными делами. Ф.Ф. Кокошкин, конечно же, как либерал делал упор на внеклассовых причинах происхождения государства, поскольку государство по своему назначению, как он считал, призвано к обеспечению общих интересов. Оценивая в целом теорию происхождения государства, которую разработал Ф.Ф. Кокошкин, можно сделать вывод о том, что он стоял на историко-материалистических позициях. Вместе с тем необходимо подчеркнуть то, что в марксистской теории происхождения государства существуют два подхода. Первый состоит в том, что решающая роль в происхождении государства отводилась классовой борьбе. И поэтому государство рассматривалось как продукт этой непримиримости. Второй же подход к объяснению появления государства состоит в признании того, что государство возникло в связи с необходимостью удовлетворения общих интересов населения. Как раз из последней посылки исходил Ф.Ф. Кокошкин.
Анализ взглядов русских ученых-юристов, проведенный нами в настоящей статье, позволяет сформулировать ряд выводов.
Во-первых, им нельзя отказать в высочайшем уровне научной добросовестности, поскольку практический анализ основных теорий происхождения государства, а также их собственные позиции по данной проблеме выглядят убедительно и аргументированно. В трудах ученых России мы не обнаружим легковесности в подходах к изучаемому предмету, а также идеологической зашоренности. Для них был важен поиск научной истины [10, c. 126].
Во-вторых, можно сказать, что русскими учеными-юристами было воспринято историко-материалистическое видение причин и процесса происхождения государства. Ко всему прочему, это проявляется и во взаимствовании отдельных положений марксистской теории, хотя им дается собственная интерпретация. Во всяком случае, как видно из работ, ставших предметом анализа, русские юристы признавали заслуги марксизма перед наукой о государстве и праве. Трезвая оценка марксизма, применение ряда его методологических принципов в совокупности с иными методами исследования обусловили то, что они пришли к таким научным результатам, которые имеют значение и для сегодняшней юриспруденции.
В-третьих, современным исследователям проблем теории государства и права необходимо обратить внимание на те ценные идеи, которые выработали наши предшественники. Вне сомнения, они сыграют положительную роль в дальнейшем развитии отечественной юридической науки.

1.2. Происхождение и типология государства в трактовке представителя государственной школы С.М. Соловьева

Государственная школа, вобрав в себя лучшие достижения немецкого классического идеализма, трансформировала многие его принципы в соответствии со своими нуждами, разработав новые методы научного познания, расширив и русифицировав понятие народного духа и дав развернутую научную теорию развития государственных отношений, основанную на принципе историзма. Государственная школа явилась закономерным этапом в эволюции либеральной мысли, объединив в своей идеологической модели выдающихся представителей российской историографии, политики и права, породив целостную концепцию либерального толка, направленную на создание теоретических основ политических преобразований, и дав толчок для развития основных положений школы в дальнейших исследованиях историков и правоведов, таких, как В.И. Сергеевич, А.Д. Градовский, В.О. Ключевский и П.Н. Милюков [17, c. 222].
Происхождение государства для Соловьева как представителя государственной школы - поворотная точка истории. Именно с этого момента, согласно воззрениям ученого, начиналась собственно история страны. Однако не следует смешивать возникновение государства как образования, способствующего нескольким племенам выйти из родового быта, и сложившуюся политическую структуру с институтами власти, в которой превалируют над родовыми отношениями государственные. Второе - цель развития родового быта, венец эволюции подобных отношений.
Анализируя в четвертом томе «Истории...» способы и виды образования государств, Соловьев на основе сравнительного анализа различных типов древних государственных образований доказывает несомненное преимущество органического государства. Примеры государств, которые «скоро взрослели», но «также скоро и падали» и государств, которые распадались на части «вследствие самой громадности своей и вследствие отсутствия внутреннего движения, исчезновения внутренних живительных соков», должны были продемонстрировать современникам тупиковость развития государства, не имеющего внутри себя органической, внутренне обусловленной сущности. Важным аспектом, характеризующим возникновение государства, по мнению Соловьева, также являлся способ расширения границ. Каждое государство в процессе своего развития для увеличения своей территории использует два основных способа - насильственный (завоевание) и эволюционно-поступательный (колонизация). Если во внешней политике превалирует первый, насильственный, метод, то это должно говорить об ошибочном пути развитии такого государства. И в этом случае подобные государства, «какова бы ни была в других отношениях разница между ними, можно назвать образованием неорганическим, ибо они обыкновенно составляются нарастанием извне, внешним присоединением частей посредством завоевания» Идеал развития государства Соловьев видел в европейских, христианских государствах, когда «государства при самом рождении своем вследствие племенных и преимущественно географических условий являются уже в тех же почти границах, в каких им предназначено действовать впоследствии; потом наступает для всех государств долгий, тяжкий, болезненный процесс внутреннего возрастания и укрепления, в начале которого государства эти являются обыкновенно в видимом разделении, потом это разделение мало-помалу исчезает, уступая место единству: государство образуется. Такое образование мы имеем право назвать высшим, органическим». В этом отрывке из четвертого тома «Истории...» в основных чертах отражена органическая теория, являющаяся основой «исторического мировоззрения Соловьева», и заложено его видение исторического процесса и факторов, его обусловливающих [7, c. 144].
Итак, Соловьев, рассматривая возникновение и крушение великих цивилизаций древности, выработал свою, уникальную типологию государств, которая опиралась на теорию органического развития. В общих чертах деление государств на органические и неорганические предполагало первоначальное определение способа и исторического контекста их возникновения. Факторы, способствующие этому делению, включали в себя: путь территориального расширения границ; географическое положение; свойство «племени», то есть населения государства, и целый ряд иных признаков, позволяющих отнести то или иное государство к органическому или неорганическому образованию [1, c. 38].
Как уже отмечалось, Соловьев признавал род начальным этапом развития общества и саморазвития государства как объективно существующей идеи. Исследовав концепцию Эверса, Соловьев отверг его тезис о роде как разросшейся семье. Процесс перехода из патриархального состояния в гражданское общество одновременно неразрывно связан с государственными отношениями и закономерно продолжается в них. В качестве движущей силы и предпосылки развития государства «Соловьев выдвинул борьбу «родового» и «государственного» начал... причем сама эта борьба в его представлении в значительной мере определялась саморазвитием идеи государственности». Таким образом, государство «вырастает» из общества, а государственные институты - из институтов общественных, что показывает изначальное взаимодействие общества и государства. При этом родовые отношения, согласно Соловьеву, продолжали существовать достаточно длительное время и после возникновения государственного строя, вплоть до установления династии Романовых. Суть процесса развития также заключалась и в постепенном переходе от одной формы существования общества к более совершенной, в последовательном восхождении от «низших форм общежития к высшим». То есть племя, которое рассматривалось историком как «союз родов, принадлежащих одной народности, живущих отдельно, отличающихся между собой языком и обычаями», неизбежно заменялось в итоге государством.
Зарождение Русского государства Соловьев представлял в духе теории органического развития, опираясь на летописные сведения. «Несколько племен, не видя возможности выхода из родового, особного быта, призывают князя из чужого рода, призывают единую общую власть, которая соединяет роды в одно целое, дает им наряд». Таким образом, уже на раннем этапе зарождения государственности ярко выражена функция государства - руководство всеми важнейшими сферами общественной жизни, «опека» над обществом. Славяне, которые не знали, по мнению Соловьева, семьи, жили родовым строем, когда во главе каждого рода стоял начальник, которому подчинялись другие родовые линии. В процессе исторического развития род заменялся общиной, которая, в свою очередь, происходила от «распадения родов на отдельные семьи». В этой схеме отчетливо прослеживаются все основные черты органической теории, опирающейся на позицию наличия единой закономерности в историческом развитии. Анализируя данный подход историка, можно заметить, что данная теория вполне применима к российской истории и в частности к норманнскому вопросу. Так, появление варягов и последовавшее вслед за этим объединение славянских племен привело к возникновению среди них «сосредоточивающего начала», что повлекло за собой начало развития элемента государственных отношений в превалирующих родовых. Именно варяжская дружина, по мнению историка, «могущественно действует на образование нового общества тем, что вносит в среду его новое начало, сословное, в противоположность прежнему, родовому». Однако, не отвергая норманнскую теорию происхождения Древнерусского государства, Соловьев достаточно отчетливо формулирует тезис о постепенном нивелировании варяжского элемента. По его мнению, это было обусловлено тем, что в период прихода варягов родовые отношения славян наложились на родовые же отношения норманнских князей, что привело к их подчинению славянскому общественному быту. Следовательно, «вопрос о национальности варягов-руси теряет свою важность в нашей истории» и одновременно с ним концепция искусственного, неорганического, возникновения Российского государства». Именно в этом заключается основное расхождение Соловьева, которому принадлежит замечательная фраза: «Ищем норманнов всюду и нигде не находим», с норманнистами, для которых возникновение государства неизбежно происходило от «призвания варягов». Соловьев же, выступая с позиции органической теории, видит государство явлением, исторически обусловленным внутренним развитием общества.
Видя своей основной задачей продемонстрировать развитие родового быта и трансформацию его в государственные отношения, Соловьев давал в своей «Истории...» достаточно четкую периодизацию российской истории. Данная периодизация русского исторического процесса способна, по мнению Соловьева, выделить основные связующие факторы отдельных исторических событий и выявить «раскрытие связи между периодами - как основную задачу исторической науки» [3, c. 111].
Первоначальные признаки государства, впервые проявившиеся в простейших формах родового быта, эволюционируя и подчиняя себе все в большей степени различные сферы общественной жизни, постепенно трансформируются в государственные отношения. Параллельно с этим процессом происходит централизация власти и колонизация территории как необходимый способ укрепления государственного строя. Эти принципы последовательно отражены в «Истории...» и других трудах Соловьева, где «история государственности изучается С.М. Соловьевым как форма общественной организации, как продукт исторического развития».

Глава 2. Характеристика теорий происхождения государства

2.1. Мифологические и религиозные концепции происхождения государств
Концепции происхождения государства, независимо от авторства и эпохи их создания, обычно сочетают в себе элементы нескольких теорий возникновения человеческих сообществ. Религиозные учения традиционно исходят из Божественного начала Вселенной, человечества, власти и права. Ветхозаветные тексты лишь подкрепляют данную тенденцию, повествуя о создании космоса и мира людей руками Всевышнего. Он, как отмечает профессор С.Ф. Ударцев, «обладает истинным суверенитетом во всех отношениях, независим от людей и народов, хотя может и учесть их желания, потребности. Бог знает и определяет законы мира, его путь. Он - праведный, справедливый и высший судья над отдельными людьми, народами (Пс. 7:9) и над вселенной» [9, c. 158].
В трактате Авот 3, 2 зафиксировано мнение рабби Ханины относительно необходимости верховной власти как сдерживающего фактора, способного гарантировать хоть какой-то порядок и безопасность в обществе: «...молись за благополучие верховной власти, ибо, если бы не страх перед нею, люди живьем проглатывали бы друг друга». Данный отрывок талмудисты дополняют следующим пояснением: «Управление людей распадается на религиозно-духовное, принадлежащее ученым, и государственное, принадлежащее представителям власти. При недостатке первого второе может существовать; но при недостатке второго не может существовать и первое, так как где нет страха перед властью, там люди опасаются друг друга и все проводят жизнь в заботах о самосохранении» Сказанное вызывает ассоциацию с утверждением Аврелия Августина о том, что обоснованием необходимости существования любого государства является гарантия хотя бы минимального порядка и безопасности, которые Град Земной может предоставить
Призыв «Бойся, сын мой, Господа и царя» (Притчи. 24:21) понимается талмудистами как сопоставление страха перед царем и страха Божьего, как проистекающие один из другого (страх перед царем является производным от страха перед Всевышним), ибо царство земное подобно Царству Небесному.
Отсюда следует, что правопорядок, к которому стремится любое общество, является лишь отражением порядка вселенского. Да и земная власть считается порождением власти Божественной. Как и во многих других религиях, в иудаизме для доведения Божественной воли до сведения людей используются различные средства и посредники: природные и социальные явления, харизматические лидеры, избранные народы и пр. При этом Создатель отстранен от своего творения настолько, что ни один народный предводитель не может не только считаться божеством, но и обладать хотя бы частью Божественной сущности и некоторыми прерогативами Творца, как, например: издавать законы, решать вопросы жизни и смерти своих подопечных (по своему произволу и без тщательного расследования) и пр [14, c. 100].
Такова была первоначальная модель наилучшего руководства народом, и, если верить ветхозаветной истории, в период предводительства Моисея и в эпоху Судей были сделаны попытки реализовать данный проект теократии на практике.
Среди многообразия теорий происхождения государства, отголоски которых мы находим в Танахе , наиболее акцентированными представляются теологическая и договорная концепции. Не случайно одним из ключевых моментов Ветхого и Нового Завета выступает постоянно обновляющийся Божественный договор с народом или с его представителями. Договор этот носит двусторонний характер: как избранный народ, так и Всевышний берут на себя определенные обязательства. Конечная цель, по справедливому мнению В.С. Соловьева, - создание теократии и праведного общества, «общества богочеловеческого», в котором всякий человек «добровольно подчиняется Богу, все люди единодушны между собою и пользуются полной властью над материальной природой». В этом христианство и иудаизм сходятся, вот только материал несколько отличается: иудаизм предполагает, что такое идеальное общество должно воплотиться в народе израильском (в царство Мессии), а в соответствии с христианским мировоззрением к нему одинаково призваны все народы. Остановимся на иудейской интерпретации. Священное Писание описывает два похода Моисея на гору Синай и получение им (дважды) свода заповедей. Первый свод, как известно, был уничтожен, ввиду отклонения древнееврейского общества от проповедуемых идеалов единобожия. Второй удалось получить благодаря настойчивости самого Моисея и его вере в возможность перевоспитания народа. И хотя во Второзаконии (Дварим. 10, 1, 2) говорится о повторении текста первых скрижалей, существует легенда о том, что тексты все же отличались. Первоначальный свод якобы содержал правила для идеального общества, построить которое избранный народ оказался неспособен, а предписания повторных скрижалей учитывали возможности людей, их несовершенную природу. Это несовершенство порождает необходимость его исправления. Один из наиболее действенных способов - личный пример первых лиц общества и в дальнейшем государства. В подтверждение тому в Торе (Пятикнижие и Талмуд) в адрес царя приводятся запреты и ограничения не только политического характера (например, условия передачи власти по наследству, запрет на объявление завоевательной войны и пр.), но и частноправового (запрет накопительства, ограничения по количеству жен и др.) [14, c. 110].
В качестве причин возникновения Древнееврейского государства профессор С.Ф. Ударцев вполне справедливо называет следующие: 1) необходимость создания разветвленной судебной системы; 2) рационализацию организационной системы; 3) реализацию правды и права через закон и власть. Непроизвольно напрашивается сравнение с теорией Дж. Локка о происхождение государства.
По мнению талмудистов, власть и закон тесно связаны между собой: власть без закона и закон без власти существовать не могут К сказанному можно добавить необходимость обеспечения безопасности объединившихся, хотя это косвенным образом подразумевается второй и третьей причинами, поскольку, как полагали мудрецы Талмуда, мир и государственное благоустройство настолько же способствуют духовному совершенствованию людей, доставляя им средства для достижения необходимых им благ, насколько же отсутствие мира и государственности препятствует достижению оных.
В изложении предшествующего материала мы исходили из традиционной теории иудаизма, описывающей поэтапное изменение менталитета представителей будущего народа, объединяемого единой идеологией монотеизма со всеми вытекающими из нее последствиями. Этой же теорией рассматриваются создание государства и даже разнообразные формы правления через призму задач, поставленных перед народом.
Тем не менее в научной литературе представлена иная точка зрения относительно разработанности учения о государстве в иудейской традиции.
Профессор Джеффри Б. Леви в работе «Иудаизм и обязанность умереть во имя государства» отмечает, что, по мнению некоторых ученых, понятие государства проблематично, если не чуждо еврейской традиции. Так, Роланд де Во в своем исследовании древнееврейских учреждений делает вывод: «Очевидно, мы не можем рассуждать о едином израильском представлении о государстве. Федерация двенадцати племен, царство Саула, правление Давида и Соломона, царства Израиля и Иудеи, община, образовавшаяся после изгнания, - все это предполагало слишком разный строй. Мы можем даже пойти дальше, заявив, что никакого израильского представления о государстве не существовало вовсе».
Исходя из этого, может показаться, что сама постановка вопроса об обязательствах индивидов перед государством и наоборот, согласно иудейской традиции, бессмысленна. Можно, конечно, попытаться привязать эту проблему к жизни иудеев в общинах диаспоры, под властью иноземных правителей. Но это вызвало бы возражение о том, что классическая иудейская политическая мысль не предполагает обязанности уступок в пользу государства в принципе, так как не выработала и самого понятия государства, направляющего традиционную иудейскую жизнь [10, c. 152].
Выясняется, что основная путаница связана с семантикой понятия «государство». Отвечая на вопрос о необходимости отказа от части своей естественной свободы и некоторых жертв во имя союза в обмен на гарантию защиты, мы сталкиваемся не с проблемой традиционной теории и практики государственности, а с тем, связан ли кто-либо обязательством пойти на определенные жертвы ради безопасности и благополучия любого образования, включая политическую ассоциацию, частью которой этот индивид является; чем-либо пожертвовать потому, что так решил уполномоченный на то орган. Иными словами, важно определить природу и охват обязанности по отношению к социальной общности или политическому телу. В таком случае под эту формулировку подпадает как государство в традиционном смысле данного слова, так и иное устойчивое объединение индивидов.
Природа и объем обязательств индивида по отношению к государству могут зависеть от природы самого государства. Данный подход характерен для западных теорий. Под обязанностью самопожертвования подразумевается, что индивид связан общей и провозглашенной государством целью, актом его (государства) основания или отношением к нему среди его членов. Т. Гоббс, как, впрочем, и многие другие мыслители, к примеру, утверждал, что целью государства является обеспечение безопасности и благополучия индивидов. Это и составляет основную причину, по которой люди заключают договор о создании государства. Однако политическое обязательство прекращается, если индивидуальная безопасность не обеспечивается.
Ж.-Ж. Руссо также допускает случаи, когда возникает обязанность самопожертвования гражданина ради осуществления основной цели государства, хотя, по его представлению, в отличие от Гоббса, обязанность пожертвовать своей жизнью связана с тем, что государство являет собой общую нравственную жизнь, приносящую благо каждому, а посему каждый принимает на себя обязательство ее защитить.
Дж.Б. Леви справедливо утверждает, что Ж.-Ж. Руссо рассматривает обязанность самопожертвования ради политических целей как одно из условий договора о создании государства. Общественный договор включает оговорку о «добровольной готовности умереть»: «Тот, кто желает сохранить свою жизнь за счет других, должен также, когда это необходимо, быть готовым отдать свою жизнь ради них. Итак, гражданину уже не приходится судить об опасности, которой закону угодно его подвергнуть, и когда государь говорит ему: Государству необходимо, чтобы ты умер», то он должен умереть, потому что только при этом условии он жил до сих пор в безопасности и потому что его жизнь - не только благодеяние природы, но и дар, полученный им на определенных условиях от государства» [6, c. 16].
Здесь напрашивается еще одно сравнение с позицией Руссо по поводу применения смертной казни. «Смертная казнь, применяемая к преступникам, может рассматриваться приблизительно с такой же точки зрения (имеется в виду самопожертвование. - Прим. Е.В. Калининой): человек, чтобы не стать жертвой убийцы, соглашается умереть в том случае, если сам станет убийцей». Другое дело, что «нет злодея, которого нельзя было бы сделать на что-нибудь годным. Мы вправе умертвить, даже в назидание другим, лишь того, кого опасно оставлять в живых».
В иудаизме обязанности индивида, согласно общественному договору, определяются не политическими отношениями или выработанной государственной концепцией, но законами, воспринимаемыми как Божественные заповеди (mitzvot). Эти заповеди становятся общеобязательными, как только евреи заключают двустороннее соглашение со Всевышним. Тем не менее и в данной версии имеется нюанс, связывающий ее с западными теориями: добровольное согласие является основанием для политического обязательства. По этому поводу Дж.Б. Леви добавляет: «Можно даже сказать, в силу того, что иудейская традиция понимает Синайский договор как исторический и подлежащий толкованию буквально (как в случае с договорами с Авраамом и Давидом), древнееврейские commonwealths создают более убедительное основание для возникновения политического обязательства, нежели так называемые либеральные демократические государства, для которых либеральные теоретики сочли необходимым воззвать к фикции общественного соглашения» [14, c. 112].
В своей работе «Моисей, харизма и договор» профессор Дэвид Рапопорт утверждает: «Библейская идея о том, что договор является единственной нравственной, а потому и самой долговечной, основой для политического сообщества, становится одной из доминирующих, если не самой доминирующей, метафор в западной теории со времен периода Средневековья. В то время как ведущие теоретики общественного договора не всегда подчеркивают идею Синайского договора, некоторые (как, например, Б. Спиноза) сосредотачивают внимание именно на ней, другие же (например, Т. Гоббс) часто к ней обращаются» [11, c. 74].
Однако сходства иудейской теории договора с западными учениями на этом не заканчиваются. Дело в том, что Синайские заповеди восприняты определенным сообществом в определенное время и все же являются обязательными для тех, кто рожден в рамках общества, связанного данным соглашением. В иудейской литературе различного уровня, от священной до трудов ученых, имеются пояснения того, как последующие поколения связываются условиями договора, что очень напоминает современные либеральные теории молчаливого и гипотетического согласия. Тем не менее, несмотря на все имеющиеся идеологические и исторические параллели, существует серьезное отличие в иудейском понимании исследуемой проблемы. Общественный договор, описанный в разных светских теориях, и Божественный договор, зафиксированный в ветхозаветных книгах, устанавливают совершенно разные (по степени обязательности и характеру ответственности) правила.
В традиционном изложении политических теоретиков общественный договор есть неписаное соглашение между всеми договаривающимися индивидами о создании суверена. В результате суверен как олицетворение общей воли получает право действовать от имени всех объединившихся, а согласно некоторым теориям, например того же Т. Гоббса, индивиды заранее поручились за все последующие действия суверена и, следовательно, не вправе осуждать его. Синайский договор заключается между всеми представителями народа Израиля и сувереном - Богом. В иудаизме если согласие дано осознанно, то оно является выражением признания Божественной власти. Учреждения Иудейского государства являются лишь необходимым инструментом выполнения условий договора и не приобретают право требования по отношению к индивидам.
Эта точка зрения нам представляется спорной, поскольку возникает вопрос о том, как органы власти Иудейского государства будут справляться с поставленными задачами (пусть даже с ролью инструмента), не имея возможности потребовать от подданных элементарного повиновения общеобязательным правилам (тем же заповедям, гарантировать соблюдение которых и предписано государству).
По мнению Дж.Б. Леви, вышесказанное им помогает объяснить ранее представленное заявление Р. де Во о том, что никогда не существовало никакой еврейской идеи государства; мы наблюдаем лишь серию меняющихся разновидностей строя, управляющего иудейским коллективным существованием. Обязательства иудея продиктованы Божественными заповедями, а не каким-либо созданным политическим учреждением, строем или устройством.
Слова американского профессора косвенным образом подтверждаются той неразберихой, которая дает о себе знать в трудах ряда исследователей. Например, А.П. Лопухин рассуждает о Моисеевом государстве, хотя, согласно традиционной истории, Моисей не только не дожил до создания государства, но и не вступил на будущую его территорию. Американский ученый М. Даймонт и российский исследователь П.Д. Баренбойм превозносят теократию Судей, хотя в ту эпоху государства еще не существовало и говорить можно лишь о теократическом принципе, как это называет А.П. Лопухин.
Кроме того, внимание религиозных правоведов было всегда сфокусировано на двух уровнях отношений: 1) отношениях между человеком и Богом; 2) отношениях между человеком и человеком. Это проявляется как в сфере международного общения (участии в предписанных Всевышним войнах, где иудеи, согласно одной из теорий, выступают орудием возмездия), так и плоскости уголовного права и имущественных отношений. Такое направление мысли прогнозируемо предполагает исследование жизни, потребностей и менталитета общины, ее способность следовать Божественному праву и ответственность за уклонение от установленных свыше норм [10, с. 111].
Помимо этого, учитывая тот факт, что большую часть своей истории евреи провели в надеждах на возврат себе земли обетованной, иными словами, проживая на территории других государств, в произведениях еврейских правоведов эпохи рассеяния сложно искать опору в изучении теории государства.
Тем не менее в первоисточниках, каковыми являются Ветхий Завет и Талмуд, содержатся сведения не только исторического, но и теоретического характера, касающиеся государства и права. Перечисляются советы правителю, другим должностным лицам, поясняются задачи и функции государства, указывается конечная цель (переход от человеческого царства к Царству Всевышнего).

2.2. Естественно-правовые концепции происхождения государства

В российском государствоведении начала XX в. широко обсуждался вопрос о соотношении понятий правового и конституционного государства. Существовало два основных подхода к данному вопросу. Сторонники первого подхода, правоведы С.А. Котляревский и Н.И. Палиенко, разделяли правовое и конституционное государства, относя первое из них к метаюридическому понятию, к правовому идеалу, к которому надлежало стремиться, и трактуя второе как политическую форму, которая обеспечивала политическое самоопределение народа и выступала предпосылкой по отношению к правовому государству
Другой подход к проблеме соотношения правового и конституционного государства заключался в отождествлении этих понятий. Сторонники данного подхода (А.С. Алексеев, В.М. Гессен, Б.А. Кистяковский и др.) усматривали как в правовом, так и в конституционном государстве форму государства, которая при определенных условиях может стать частью юридической реальности определенного государства. При этом существенные признаки правового государства признавались ими тождественными признакам конституционного государства, а потому оба этих понятия, по их мнению, выражали сущность одного и того же государственного порядка.
Разработка теории правового государства занимала значимое место в правовом наследии ученого. Статья В.М. Гессена «Теория правового государства», вышедшая в 1905 г., стала одной из первых попыток теоретического осмысления проблемы правового государства в российском либеральном государствоведении. Вслед за ней появились на свет другие работы ученого, посвященные данному вопросу: «О правовом государстве» <4>, «Теория конституционного государства». Существенное влияние на оформление теории правового государства В.М. Гессена оказали идеи немецких юристов - Л. Штейна, Ф. Шталя, Р. Гнейста и О. Гирке [16, c. 231].
Конституционное государство В.М. Гессен рассматривал как исторический тип государства, возникший в ходе борьбы монархической власти с абсолютизмом в конце XVIII в. Мыслитель определял конституционное государство как государство с конституцией. Под конституцией в широком смысле этого слова он понимал Основной Закон, определяющий организацию государства, распределение функций властвования между отдельными органами власти, характер отношений между государственной властью и гражданами, который существует во всяком государстве. «Государство без конституции - это анархия, а не государство», - утверждал Гессен.
Между тем применительно к конституционному государству В.М. Гессен употреблял понятие «конституция» в узком, специальном смысле как категорию государственного порядка, возникшего на определенной стадии развития народа. Наиболее адекватным ученый считал определение конституционного государства как государства, «в котором народ или народное представительство принимают решающее участие в осуществлении законодательной и учредительной власти». Именно наличием представительных учреждений, облеченных законодательной властью, конституционное государство, по мнению правоведа, отличалось от абсолютной монархии, в которой все органы верховного управления, за исключением монарха, имели совещательный характер.
Таким образом, в концепции В.М. Гессена «всякий государственный строй, осуществляющий в своей организации начало участия народного представительства с решающим голосом в законодательстве», являлся строем конституционным, а «всякий Основной Закон, санкционирующий это начало», признавался конституцией. В основание теории конституционного государства им были положены три базовых идеи: идея ограничения абсолютной монархической власти писаной конституцией как верховным актом учредительной власти, возвышающейся над всеми властями в государстве; идея ограничения власти монарха началом народного суверенитета; идея ограничения королевской власти началом разделения властей. Идеи учредительной власти народа и народного суверенитета являлись, по мнению ученого, ведущими факторами, которые предопределили эволюцию государственного строя от абсолютизма к конституционализму [4, c. 142].
Формулировка В.М. Гессеном теории конституционного государства осуществлялась посредством выявления существа указанных выше принципов. Трактуя принцип учредительной власти народа, В.М. Гессен критически оценивал договорную теорию происхождения государства, согласно которой государство - продукт сознательного творчества людей, результат договора, который заключают между собой люди, находившиеся до этого в «естественном», первобытном состоянии. Ядром договорной теории происхождения государства являлось учение об учредительной власти, которая возвышалась над всеми другими властями государства - законодательной, исполнительной и судебной - как властями учрежденными. В парадигме договорной теории под учредительной властью понимался сам народ, а под Основным Законом государства (конституцией) - общественный договор, исходящий непосредственно от учредительной власти, т.е. от народа, и предшествующий возникновению государства. В XVII - XVIII вв. идеи договорной теории разделялись ученым сообществом.
В.М. Гессен, как и многие из современных ему либеральных государствоведов, находил договорную теорию происхождения государства неприемлемой, противоречившей элементарным знаниям об общественной и государственной жизни людей. Никакого естественного состояния, предшествовавшего заключению общественного договора о создании государства, по мнению мыслителя, не существовало. Даже на низших ступенях своего развития индивид принадлежал к той или другой общественной группе. В.М. Гессен приходит к выводу, что теория Основного Закона, представляемого в качестве общественного договора, ни в одном обществе не могла быть осуществлена [13, c. 155].
Отвергая договорную теорию происхождения государства, В.М. Гессен не отрицал существования в государстве учредительной власти и принятия ею Основного Закона государства. Учредительная власть, по его убеждению, была необходимой во всяком правильно развивающемся государстве. Именно учредительная деятельность составляла главную и основную функцию верховной власти. Поскольку Основной Закон, с точки зрения В.М. Гессена, не мог быть договором, конституция по сути своей являлась важнейшим для государства законом. Если в договорной теории происхождения государства учредительная власть противопоставлялась законодательной как власти учрежденной, то в учении В.М. Гессена учредительная власть была тождественной законодательной власти.
Другой основополагающей идеей, на которой зиждется концепция конституционного государства В.М. Гессена, являлась идея народного суверенитета. Несмотря на то что принцип народного суверенитета был провозглашен Великой французской революцией 1789 г., В.М. Гессен считал концепцию народного суверенитета одной из наиболее древних политических теорий, порожденных еще средневековой доктриной с ее идеей договора между народом и верховным правителем, в рамках которого народ, оставаясь единственным носителем суверенной власти, поручал ее осуществление монарху. Основной недостаток средневековой теории народного суверенитета В.М. Гессен видел в отсутствии в ней демократического начала, в частности представления о таком неотъемлемом признаке демократической государственности, как всеобщее избирательное право, т.е. требование участия в осуществлении государственной власти всех граждан или их большинства.
Дальнейшим этапом развития теории народного суверенитета В.М. Гессен считал учение естественного права, которое, в отличие от средневековой доктрины, делало акцент на демократическом характере народного суверенитета, а именно на идее участия в осуществлении государственной власти всех граждан. Однако и эту теорию В.М. Гессен находил несовершенной. Он считал несостоятельными возникшие в ее рамках представления, что каждый индивид обладает прирожденным и неотъемлемым правом на власть, идею об абсолютном равенстве индивидов. По убеждению мыслителя, невозможно было допустить существования такого прирожденного права индивида, как господства над другими, не существовало абсолютного равенства людей между собой [20, c. 39].
По мнению В.М. Гессена, адекватное понимание сути теории народного суверенитета должно было основываться на начале неравенства людей. Поскольку люди не равны между собой, а интересы людей, принадлежащих к различным общественным группам, существенно отличаются, необходимо, чтобы в осуществлении государственной власти принимали участие все люди, независимо от принадлежности к той или иной общественной группе.
В.М. Гессен подвергал также критике сформировавшуюся в начале XIX в. утилитарную теорию народного суверенитета. Утверждение утилитаризма о том, что всякий человек - наилучший судья своего счастья, лишало права на участие во власти невежественных людей, которые не понимали своих интересов и своего счастья, не предполагало осуществления всеобщего избирательного права.
Принцип народного суверенитета В.М. Гессен обосновывал с позиций сложившейся во второй половине XIX в. доктрины, именуемой «социальная теория народного суверенитета», которая обращала внимание на наличие особой социальной среды между индивидом и государством, оказывавшей существенное влияние на их взаимодействие. Именно в игнорировании общества, в фокусировании внимания лишь на взаимоотношениях между индивидом и государством мыслитель усматривал существенный недостаток ранее существовавших доктрин. Ученый резюмировал, что поскольку индивид принадлежит к определенной общественной группе и народ, образующий государство, слагается из общественных групп, а не является результатом простого механического объединения отдельных индивидов, то положение индивида в обществе и государстве определяется его отношением к всевозможным общественным группам и отношением разного рода общественных групп к государству. Социальная теория народного суверенитета предполагала осуществление государственной власти не одним классом, а всем народом, образующими его социальными слоями и классами [7, c. 49].
Третьей идеей, лежащей в основе теории конституционного государства В.М. Гессена, была идея обособления властей. Ученый замечал, что, в отличие от абсолютной монархии, характеризующейся сосредоточением всей полноты власти в руках верховного правителя, в основе конституционного государства лежит принцип отделения «правительственной власти от законодательной и судебной от той и другой». Он полагал, что «до тех пор, пока монарх может сказать о себе «государство - это я», науке государственного права нет и не может быть места». Обособление властей ученый трактовал как отделение правительственной и судебной властей от законодательной власти с одновременным подчинением их последней. Рассматриваемое в данном ракурсе обособление властей корреспондировало в концепции правоведа с принципом единства государственной власти, предполагавшим существование в государстве верховной власти, воля которой определяла организацию и деятельность остальных властей. Верховной властью в учении В.М. Гессена выступала законодательная власть, веления которой были обязательными для других властей - правительственной и судебной.
Основными направлениями деятельности государства В.М. Гессен считал две функции: законодательную и управленческую. При этом в своем законодательном творчестве государство, по убеждению ученого, не было связано положительным правом и действовало по своему усмотрению. Государство в лице правительственной власти, напротив, должно было ограничиваться действующим положительным правом. Издавая закон, государство связывало и обязывало им не только подчиненных ему индивидов, но вместе с тем и себя в лице правительственной и судебной властей. Таким образом, условия для обособления законодательной власти от властей подзаконных и господства ее над последними создавались лишь в государственном строе конституционных государств.
Рассмотренные выше идеи составляли основу юридической природы конституционного государства в представлении В.М. Гессеном.
В результате В.М. Гессен пришел к выводу о том, что антитезой абсолютной монархии является не правовое, а конституционное государство. «Конституционное государство, - пишет ученый, - может быть более или менее правовым». Прямой противоположностью правовому государству является исторически предшествовавшее ему полицейское государство, характеризовавшееся многопредметностью административной деятельности, регламентацией мельчайших подробностей жизни подданных государства в экономической, политической, культурной, духовной, религиозной сферах и патерналистским к ним отношением, расширительной трактовкой функций полицейской власти.
Следует отметить, что В.М. Гессен является одним из немногих ученых начала XX в., который не относился к правовому государству как к утопии. В отличие от многих своих современников, он считал правовое государство не менее реальным фактом, чем конституционное государство. В.М. Гессен стремился рассмотреть правовое государство в рамках строгой юриспруденции, выделял ряд характерных признаков, позволяющих дать вполне конкретное и емкое определение данному феномену. Задачу правового государства он усматривал в создании условий, необходимых для саморазвития каждого индивида, удовлетворения его потребностей, для нормального существования личности. В то же время В.М. Гессен расширил понятие конституционного государства, дополнил его рядом существенных признаков. Современное ему Российское государство мыслитель считал своеобразной формой осуществления идеи правового государства.

Заключение
Проведенное исследование позволяет сделать следующие выводы:
Человечество с давних пор интересовалось проблемами, касающимися государства и права. В результате сегодня мы имеем множество теорий происхождения и государства, и права. Эти теории разрабатывались в различные исторические периоды и изменялись в процессе развития общественных отношений и экономики.
Основными теориями происхождения государства принято считать следующие.
1. Теологическую теорию. Это теория о божественном начале в происхождении государства. Согласно данной концепции государство было создано и существует в современном мире по воле Бога, при этом право считается божественной волей. Таким образом, считалось, что власть церкви имеет более высокое положение, находится над светской властью, монарх при вступлении на престол освящался церковью, почитался представителем Бога на земле. Сторонники теологической теории: Ф. Аквинский, Ф. Лебюфф, Д. Эйве и др.
2. Патриархальную теорию. Согласно данной теории государство произошло в результате исторического развития семьи. Разросшаяся семья превратилась в государство. Поэтому монарх приходится отцом (патриархом) всем своим подданным, которые обязаны его слушаться и относиться к нему с большим почтением. Обязанность же монарха – забота о своих подданных и справедливое управление ими. Сторонниками патриархальной теории являются: Аристотель, Конфуций, Р. Филмер, Н.К. Михайловский и др.
3. Договорную теорию. По этой теории государство является продуктом человеческого разума, но не проявлением воли Бога. В результате государство возникло вследствие заключения людьми общественного договора между собой, для того чтобы обеспечить общую пользу и интересы. Если же будут нарушены или не выполнены условия общественного договора, то народ вправе расторгнуть его, причем даже через революцию. Сторонники договорной теории: Т. Гоббс, Дж. Локк, Ж.Ж. Руссо, А.Н. Радищев и др.
4. Материалистическую теорию. В соответствии с этой теорией образование государства стало результатом трансформации общества под действием социально-экономических причин. Сторонники материалистической теории: К. Маркс, Ф. Энгельс, В.И. Ленин, Г.В. Плеханов.
5. Психологическую теорию. Данная теория состоит в том, что возникновение государства связывается с особенными свойствами человеческой психики, а именно с тягой к власти одних над другими и потребностью одних подчиняться другим. Сторонники психологической теории: Л.И. Петражицкий, Д. Фрезер, 3. Фрейд и др.
6. Теорию насилия. Сторонники теории насилия считают, что государство возникло как результат насилия, через завоевания более слабых и беззащитных народов более сильными и организованными племенами. Представители теории насилия: Е. Дюринг, К. Каутский и др.
7. Патримониальную теорию. Согласно патримониальной теории государство образовалось от права собственности на землю и права владения ей теми лицами, которые проживают на этой земле. Сторонник патримониальной теории – А. Галлер.
8. Органическую теорию. Сторонники органической теории считали, что государство появилось и развивалось дальше как биологический организм. Представители органической теории: Г. Спенсер, А.Э. Вормс и др.
Проведенное исследование позволило обозначить следующие проблемы:
Изучение происхождения государства имеет не только чисто познавательный, академический, но и политико-практический характер. Оно позволяет глубже понять социальную природу государства, его особенности и черты; дает возможность проанализировать причины и условия возникновения и развития; позволяет четче определить свойственные им функции - основные направления их деятельности, точнее установить их место и роль в жизни общества и в политической системе.
Огромную роль в разрешении вопроса о происхождении государства сыграла классовая теория, наиболее полно изложенная в работе Энгельса «Происхождение семьи, частной собственности и государства». Эта теория берет за основу экономический фактор в формировании государства, и все исторические процессы связываются с изменением форм трудовой деятельности, ведением хозяйства. Несомненно, в этом ее основная положительная черта, так как материальные условия жизни общества играют в жизни людей очень важную роль. С другой стороны, время бездумного отношения к марксизму-ленинизму прошло и теперь представляется возможным обозначить основные недостатки этой теории.

Список литературы

1. Азаркин Н.М. Всеобщая история юриспруденции. М., 2003.
2. Алексеев В.П., Першиц А.И. История первобытного общества. М., 2010.
3. Алексеев С.С. Государство и право. М., 2013.
4. Алексеев С.С. Общая теория права. т.1. М., 2011.
5. Бессонов, Ю.Н. Происхождение государства и права. Хабаровск, 2011.
6. Венгеров А.Б. Происхождение государства / под общ. ред. В.К. Бабаева. Ниж. Новгород, 2009.
7. Графский В.Г. Основные концепции права и государства в современной России (По материалам «Круглого стола» в Центре теории и истории права и государства ИГП РАН) // Государство и право. 2013. № 5.
8. Гринин, Л.Е. О стадиях эволюции государства. Проблемы теории // История и современность. 2006. № 1.
9. Захаров, А. В. Проблемы понятия, происхождения и сущности государства в трактовке Б. Н. Чичерина //Правоведение. 2003. № 4.
10. Кашанина Т.Н. Происхождение государства и права. М., 2009.
11. Корнев В.Н. Теории происхождения государства в оценках русских ученых-юристов дореволюционной России // Право и политика. 2005. № 5.
12. Лазарев В.В. Общая теория права и государства М., 2012.
13. Лазарев В.В. Теория государства и права. Актуальные проблемы. М., 2010.
14. Ленин В.И. О государстве // Полн. собр. соч. Т. 39.
15. Марченко М.Н. Общая теория государства и права. Т.1 М., 2010.
16. Марченко М.Н. Проблемы теории государства и права. М., 2010.
17. Недяк А.В. Происхождение и типология государства в трактовке представителя государственной школы С.М. Соловьева // Юридический мир. 2008. № 4.
18. Проблемы теории государства и права / под ред. М.Н. Марченко.
М., 2011.
19. Руссо Ж-Ж. Об общественном договоре М., 1938.
20. Фаткуллин Ф.Н. Основные учения о праве и государстве, Казань, 2009.
21. Фролов С.Н. Теологическая (божественная) концепция происхождения права: правильно ли мы ее понимаем? // История государства и права. 2006.
№ 12.
22. Хрестоматия по всеобщей истории государства и права / под ред.З.М. Черниловского, М., 2011.
23. Четвернин В.А Размышления по поводу теоретических представлений о государстве// Государство и право. 2012. №5.
24. Шершеневич Г.Ф. Общее учение о праве и государстве. М., 1911. 411с.
25. Энгельс Ф. Происхождение семьи, частной собственности и государства // К. Маркс, Ф. Энгельс. Соч. Т. 21.


Скачиваний: 1
Просмотров: 0
Скачать реферат Заказать реферат