Готфрид Вильгельм Лейбниц

Многие называют его последним ученым эпохи Возрождения, или первым ученым эпохи Просвещения. То и другое верно. Первое » потому, что до наших дней никто иной не сочетал столь яркий математический талант с такой широтой гуманитарных склонностей.

ВНИМАНИЕ! Работа на этой странице представлена для Вашего ознакомления в текстовом (сокращенном) виде. Для того, чтобы получить полностью оформленную работу в формате Word, со всеми сносками, таблицами, рисунками (вместо pic), графиками, приложениями, списком литературы и т.д., необходимо скачать работу.

Готфрид
Вильгельм Лейбниц (1646-1716)

Многие называют
его последним ученым эпохи Возрождения, или первым ученым эпохи Просвещения. То
и другое верно. Первое " потому, что до наших дней никто иной не сочетал
столь яркий математический талант с такой широтой гуманитарных склонностей. В
этом отношении Лейбница можно сравнить с Аристотелем или Раймондом Луллием, с
Леонардо да Винчи или Рене Декартом. Второе прозвание Лейбница также оправдано.
Ведь он стал первым академиком двух виднейших научных содружеств Европы:
Лондонского Королевского Общества и Парижской Академии Наук. А позднее Лейбниц
оказался основателем еще двух академий. В 1700 году он стал президентом и
организатором Прусской Академии Наук в Берлине. До Петербурга он не добрался,
но успел составить (по заказу Петра 1) проект Российской Академии Наук, которая
была учреждена в 1725 году " уже после смерти ее инициаторов. Чтобы
достичь таких результатов, нужно особое сочетание талантов. Во-первых, надо
быть вундеркиндом. Лейбниц им был: в 8 лет он самостоятельно изучил латынь, а
еще через два года " древнегреческий язык. Тяга к экзотическим языкам не
исчезла и позднее: познакомившись с элементами персидского языка и хинди, Лейбниц
одним из первых высказал догадку об индоевропейской языковой общности, за
которой скрываются какие-то переселения древнейших народов. В конце 17 века это
была очень дерзкая мысль. Обосновать ее помог труд многих
миссионеров-лингвистов, и в научный обиход она вошла лишь в 19 веке.


Спорить Лейбниц
не любил " но он любил и умел мирить спорщиков, так что дипломатическая
карьера была ему обеспечена. Поступив в 15 лет в Лейпцигский университет, он к
20 годам стал магистром философии, доктором права и дипломатом на службе у
курфюрста Майнцского. Перед юношей открылся путь в большую политику. Однако
Лейбниц уже понял, какое это ненадежное ремесло для незнатного человека, и
предпочел (не оставляя дипломатическое поприще) вступить на путь большой науки.
Перелом совершился в 1672 году, когда 26-летний Лейбниц попал с дипломатической
миссией в Париж и познакомился с главой новорожденной Академии Наук "
Христианом Гюйгенсом. Прежде математические интересы Лейбница ограничивались
арифметикой и комбинаторикой; в этой области он чувствовал себя хозяином. Уже
готов был образец механического компьютера, способного не только складывать и
вычитать (как более ранняя машина Паскаля), но также умножать и делить. Это
свое детище Лейбниц пестовал почти 40 лет, научив его даже извлекать квадратные
корни. При этом он (первым из европейцев Нового времени) оценил преимущества
двоичной системы счисления и сформулировал основные положения математической
логики " одним словом, стал "отцом" вычислительной математики.
Но встреча с Гюйгенсом повернула карьеру Лейбница на 90". Великий
голландец пленил молодого саксонца красотой и мощью "непрерывной"
математики и математической физики. К 1671 году Гюйгенс уже создал
математическую теорию колебаний маятника, изобрел первые точные часы с маятником.
Тем временем из Англии доходили туманные слухи об удивительных открытиях
молодого Ньютона. Лейбниц решил: это надо увидеть своими глазами! В 1673 году
он посетил Англию " опять под дипломатическим предлогом, а на самом деле
ради знакомства с работой Королевского Общества. Английские ученые приняли
молодого немца любезно и деловито, но без восхищения; шесть лет спустя Лейбниц
был избран членом Королевского Общества. Только Ньютон уклонился от личной
встречи с Лейбницем: он был поглощен общением с природой на новом языке
математического анализа, и не хотел тратить время на беседы с иностранными
туристами.


Это мелкое
недоразумение обернулось большой бедой для обоих ученых и для всей науки.
Вероятно, при личной встрече красноречивый, тактичный и быстро соображающий
Лейбниц сумел бы очаровать нелюдимого и глубокомысленного Ньютона, стать одним
из немногих его ученых друзей. Их совместные усилия быстро сделали бы
исчисление дифференциалов и интегралов достоянием всех ученых европейцев "
а Германия стала бы третьей научной державой Европы на полвека раньше, чем это
произошло в действительности. Но контакт с Ньютоном не состоялся, и Лейбниц
вернулся на континент с твердым намерением: открыть все факты и методы
математического анализа самостоятельно, в одиночку. Этот труд занял 10 лет.
Лейбниц меньше, чем Ньютон, думал о нуждах теоретической физики, а больше
" об удобной системе обозначений для новых математических понятий. В этой
сфере успех Лейбница бесспорен: сейчас мы пользуемся понятиями дифференциала и интеграла,
производной и первообразной функции в таком виде, как их определил Лейбниц. Не
случайно первые выдающиеся математики следующего поколения " братья
Бернулли " стали учениками Лейбница, даже не встречаясь с ним: они учились
математическому анализу по его статьям. Напротив " Ньютон не имел
выдающихся учеников и завидовал Лейбницу, обвиняя его в краже чужих открытий.
Эта нелепая и вредная распря затянулась на десятилетия, обособив английских
математиков и физиков от их коллег на континенте. Примирение наступило лишь
после смерти Лейбница и Ньютона " когда новое поколение математиков
перешло к решению новых проблем.


В
математическую физику Лейбниц пришел своим путем, независимо от Ньютона.
Англичанин шел по стопам Галилея: он старался упорядочить движения тел в
пространстве, измеряя и вычисляя те силы, которые действуют между телами.
Напротив, Лейбниц следовал примеру Гюйгенса: он изучал закономерности
периодических движений, выявляя те измеримые величины, которые сохраняются при
движении. Начав с маятника, Лейбниц в 1693 году обнаружил, что при его
колебаниях сохраняется сумма двух энергий: кинетической и потенциальной. Факт
сохранения кинетической энергии при упругих столкновениях тел был уже известен,
и Лейбниц сделал общий вывод: закон сохранения полной энергии в механических
системах. Распространить этот закон на более общие системы Лейбниц не мог,
поскольку никто не умел тогда измерять тепловую или электрическую энергию. Тем
не менее Лейбниц пришел к оригинальной гипотезе о строении Вселенной: что вся она
состоит из больших и малых "маятников" " замкнутых систем,
внутри которых энергия переходит из одной формы в другую. Каждая такая система
неограниченно сложна внутрь себя. Но есть минимальные системы
("монады"), на которые разлагается физический мир " подобно
тому, как текст разлагается на буквы, или как любое логичное рассуждение
разлагается на элементарные утверждения и выводы. Например, свет Солнца,
вероятно, состоит из монад. Поэтому не имеет смысла спор о том, являются ли
частицы света точками или волнами: они " и то, и другое! В 20 веке физики
согласились с этой моделью Лейбница; "монады" теперь называют
элементарными частицами и изучают их с помощью очень сложной математики. Но в
начале 18 века никто из физиков или математиков не принял догадку Лейбница
всерьез: ведь ее не удавалось проверить путем опыта или расчета, а девиз эпохи
был таков: Nullius in verba " "Ничего на словах"!


Из предложенной
Лейбницем картины мира ясно следует главная цель науки: открывать и исследовать
природные "алфавиты" и "грамматики" во всей Вселенной: от
небесной механики и земной химии до лингвистики или политики. По мысли
Лейбница, вся наука является как бы "алгеброй природы". Она состоит
из исчислений разной сложности " от арифметрики и евклидовой геометрии до
математического анализа, римского права или христианского богословия. Понятно,
что человек, достигший столь глубокого понимания науки и природы, способен быть
президентом любой академии или советником любого государя. Так думал и Лейбниц.
Поэтому он сначала принял приглашение на роль президента Прусской Академии
Наук, а позднее составил для Петра 1 проект Российской Академии Наук и стал
служить курфюрсту Ганновера " будущему королю Англии. Но во всех трех
случаях успех был незначителен или непрочен: либо не хватало людей, способных
воплотить замыслы Лейбница, либо способные люди предпочитали воплощать свои
замыслы. В Берлине и Петербурге академии наук заработали всерьез лишь в
середине 18 века. Их лидеров можно назвать "научными внуками"
Лейбница: это были ученики его учеников (например, Леонард Эйлер был учеником
Иоганна Бернулли). Парижская Академия Наук в 1700 году избрала Лейбница и
Ньютона своими первыми иностранными членами. При этом французы демонстративно
пренебрегли жестокими спорами о приоритете двух ученых в создании
математического анализа. Иначе получилось в Англии, где авторитет Ньютона был
непререкаем. В 1714 году курфюрста Ганновера пригласили на английский престол
" но предупредили нового короля, чтобы он не брал с собою Лейбница. Не
желая огорчать своих новых самоуверенных подданных, Георг 1 согласился " и
Лейбниц остался доживать свои дни в германской провинции. Вскоре он незаметно
умер: великий ученый, хороший юрист и дипломат, но неудачливый политик; забытый
властителями, но бессмертный в делах своих учеников.

Список
литературы

Для подготовки
данной работы были использованы материалы с сайта http://www.sch57.msk.ru/



Скачиваний: 1
Просмотров: 0
Скачать реферат Заказать реферат