Еременко Александр Викторович

Стихи Еременко долгое время не имели выхода к массовому читателю, обретая жизнь лишь на страницах “самиздатовской” периодики.

ВНИМАНИЕ! Работа на этой странице представлена для Вашего ознакомления в текстовом (сокращенном) виде. Для того, чтобы получить полностью оформленную работу в формате Word, со всеми сносками, таблицами, рисунками (вместо pic), графиками, приложениями, списком литературы и т.д., необходимо скачать работу.

Еременко Александр Викторович

Еременко
Александр Викторович, /25.10.1950, деревня Гоношиха Алтайского края/ - поэт. Из
крестьянской семьи, по выражению отца поэта, “из середняков”. Е. окончил
среднюю школу г.Заринска, затем в качестве литературного сотрудника работал в
газете Сорокинского района “Сельская новь”, позднее - трудился каменщиком на
стройке. В 1974 году переехал в Москву, где постоянно проживает по сей день, и
поступил в Литературный институт . Обучался в семинаре А.А.Михайлова, но
формально курс обучения так и не завершил. В период студенчества и позднее
работал кочегаром в одной из московских котельных. Этот отрезок жизни нашел
отражение в творчестве Е. (см. стихотворение “Кочегар Афанасий Тюленин...”).


Стихи
Е. долгое время не имели выхода к массовому читателю, обретая жизнь лишь на
страницах “самиздатовской” периодики. Все публичные выступления автора
ограничивались участием в деятельности того круга литераторов, который во
второй половине 1980-х годов получил известность под именем Московского клуба
“Поэзия”. Е. принял участие в одном из первых программных выступлений
московских поэтов “новой волны” 8 июня 1983 года на вечере в Центральном доме
работников искусств, посвященном теме “Стилевые искания в современной поэзии: к
спорам о метареализме и концептуализме”. В центральных изданиях стихи Е.
начинают публиковать только с началом эпохи “перестройки”. Едва ли не первым
выходом Е. к массовому читателю стала подборка его стихотворений в ж.”Юность” в
1986 году (№5). С этого момента стихи Е. появлялись в той же “Юности”, в
“Огоньке”, в “Урале” и других изданиях довольно часто, появились и публикации в
отечественных и зарубежных поэтических сборниках. В 1990 году в “Библиотеке
“Огонек” вышла первая книга Е. - “Добавление к сопромату”, а через год в
московском издательстве “ИМА-пресс” - вторая, “Стихи”, более полно
представляющая читателю парадигму поэтических пристрастий Е. Опубликованные
произведения поэта неоднократно провоцировали полемику критиков как о трактовке
отдельных произведений Е., так и о самом существе “новой поэзии” в целом (см.,
например, полемические статьи А.Пурина и Ю.Немировской в “Литературной газете”
№28 от 11 июля 1990 года, с.5). Парадоксально, но факт: жизни и творчеству Е.
не посвящено ни одной специального и обстоятельного исследования (исключая
немногочисленные рецензии), а между тем его упоминают едва ли не в каждой
статье о поэзии 1970-1990-х (часто - в качестве одного из лидеров литературы
“новой волны”).


E.
начал писать стихи в 18 лет, но рубеж, отделивший период первоначального
ученичества от “серьезного” творчества, поэт определяет 1975 годом. Свои стихи
Е. не датирует и, очевидно, сознательно. Единственное исключение -
стихотворение “Привет тебе, блистательный Козлов!..” (8 ноября 1987 г.), где
своеобразным предречением автора оказываются слова его героя, Ельцина: “Вопрос
неясен, но предельно прост./Наш путь вперед да будет кровью полит!/Нас надо
всех немедленно уволить,/чтобы я занял самый главный пост”.


Поэтическая
манера Е. - в перекрестье творческих методов русского постмодернизма:
концептуализма, метареализма, “иронической поэзии”, соц-арта. Доминанта стиля -
столь характерная для московской “новой” поэзии тотальная ирония, всеуровневая
игра. Например, лирический пейзаж выстраивается вразрез с классической
традицией, “от противного”. Если словарь тропов, описывающих приметы
цивилизации, выдает в классическом поэте человека “природного”,
“естественного”, то лирический герой Е. - впервые описывающий природу в доступных
ему терминах представитель технократического универсума: “Осыпается сложного
леса пустая прозрачная схема./ Шелестит по краям и приходит в негодность
листва...” (стих. “Отрывок из поэмы”); “И по сплошному шву инвариантов/ пчела
бредет в гремящей стратосфере...” (стих. “Дума”); “И белые тяжелые сады/
вращаются, как жидкий паровоз...” (стих. “Когда, совпав с отверстиями
гроз...”). Лингвистической игрой является и “наукообразность” индивидуального
словарного запаса Е., вводящего в тексты в качестве сравнений как бы
естественно-научную или же квазиматематическую лексику, только подчеркивающую
искусственность, механистичность природы в восприятии автора-героя. Так,
“пустая” ласточка (в стихотворении “В глуши коленчатого вала...”) “варьировала
темы/ от миллиона до нуля:/ инерциальные системы,/ криволинейные поля”. О
подобной рецепции информируют читателя начальные строки соответствующих
одноименных стихотворений: “Цветы не пахнут. Пахнет самосвал...”, “Сама в себе
развешена природа...”, “В кустах раздвинут соловей...”, “Я сидел на горе,
нарисованной там, где гора...”.


С
аналогичной остраненностью воспринимает Е. и культуру, в частности,
литературные традиции. Многие его стихи перенасыщены пародическими цитатами из
классики. В “пособники” поэт привлекает и Пушкина (“О чем базарите, квасные
патриоты?..” из одноименного стихотворения Е., “Там, где человека человек/
посылает взглядом в магазин...” из стих. “Человек работает во сне...”, и т.д.),
и Некрасова (“и северный ветер играет/ в косматой ее бороде...” из стих. “Да
здравствует старая дева...”, “Все примитивно вокруг под сиянием лунным./ Всюду
родимую Русь узнаю, и противно,/ думая думу, лететь мне по рельсам чугунным...”
из стих. “Идиотизм, доведенный до автоматизма...”), и прочих авторов из
школьной программы (действует установка соц-арта на обязательное
распознавание), и таких поэтов, как Брюсов (“Разрушается воздух.Нарушаются
длинные связи/ между контуром и неудавшимся смыслом цветка...” - “Отрывок из
поэмы”). Но обилие цитат и стилизационных фрагментов выдают любовь Е. к поэзии
Пастернака и Мандельштама. Последнего Е. перепевает особенно усердно
(стихотворения “Бессонница. Гомер ушел на задний план...”, “И рация во сне, и
греки в Фермопилах...”, “И Шуберт на воде, и Пушкин в черном теле...” и др.),
так как “...в “Восьмистишия” гения, в мертвую зону,/ можно проход прорубить при
прочтенье активном” (стих. “Идиотизм, доведенный до автоматизма...”). Методика
“активного прочтенья”, в целом характерная для лирики Е., подвигает автора не
только на использование отдельных реминисценций, но и на вышивание
филологических узоров по канве чужих текстов: “Туда, где роща корабельная...” -
вольный перепев Блока, “Я заметил, что сколько ни пью...”- насыщенная осколками
цитат стилизация под Высоцкого, “Между слонцем горящим и спичкой здесь нет
разногласий...”, посвященное “А.П.”, по стилю действительно “парщикообразно”,
“Ночная прогулка” контаминирует контрастирующие патетикой стихи Мандельштама и
Межирова, а сонет “Как хорошо у бездны на краю...” - почти классический центон,
составленный из стихов русских лириков разных эпох. “Литературность Е. доведена
до логического предела в стих. “Переделкино”, где уже само название дешифрует
сущность метода: “переделке” подвергаются сведенные в единый речевой поток
аллюзийные цитаты из Пушкина (“Руслан и Людмила”) - и Пастернака (“Баллада”),
иронически реализуются значения фамилий и псевдонимов послереволюционных
литераторов (Горький, Белый, Блок, Федин, Бедный), и, наконец,
псевдомифологический сюжет объемом и необусловленностью цитат доводится до
абсурда (“Играет ветер, бьется ставень./ А мачта гнется и скрыпит./ А по ночам
гуляет Сталин./ Но вреден север для меня!”). Вместе с цитатами из классики
вводятся в пародический оборот стилистические штампы советских песен (в
стихотворениях “Игорь Александрович Антонов...”, “Памяти неизвестного
солдата”). Травестированию подвергаются и жанры, например, хокку в одноименном
стихотворении: “Я окна открыл./ Пусть ветер гуляет по комнатам,/ как
центробежный насос”. Другая “восточная” миниатюра: “Жаркий полдень./ Бутылку
вина/ ворую в универсаме”. А в “Невенке сонетов” Е. доходит до иронического
снижения целого стихотворного цикла всевозможными путями: маркируя разрыв с
вековыми традициями заглавием цикла или обещая читателю маргинальную тему
(“Блатной сонет”), шокируя уничижающим сравнением (“войди, мой друг, в
святилище сонета,/ как в дорогой блестящий туалет...”- сонет “Вдоль коридора
зажигая свет...”), используя едва ли не в каждой части цикла рифмы, стирающие
грань между омонимией и тавтологией (язык-язык, кости-кости, головой-головой,
слева-слева и т.п.), или даже отказываясь от рифм (“Сонет без рифм”). В этом же
цикле - одно из лучших стихотворений Е., “Громадный том листали наугад...”, в
котором за истощившейся иронией уже и не прячется искренний пафос гражданской
боли: “И вот теперь, когда вылазит гад,/ и мне долдонит, прыгая из кожи,/ о
том, что жизнь похожа на парад,/ я думаю: какой же это ад!/ Ведь только что
вчера здесь был детсад,/ стоял грибок, и гений был возможен”. Но с официозом и
его искусственной патетикой Е. расправляется жестоко: “А потом угодила в меня/
злая пуля бандитского зла!/ Я раскрыл парашют и вскочил на коня,/ кровь рекою
моя потекла” (стих.”Покрышкин”). В отдельный ряд выстраиваются антитоталитарные
произведения Е.: “Репортаж из Гуниба”, “Стихи о “сухом законе”, посвященные
Свердловскому рок-клубу”, “Столетие любимого вождя” (акростих), “Девятый год
войны в Афганистане...” и др. В 1970-1980-х годах в стихах Е., как справедливо
отметила в упомянутой выше статье Ю.Немировская, “был осуществлен мужественный
и пьяный прорыв из области всеобщей придавленности в область космической
свободы духа”.

Список литературы

Новиков
Вл. Однажды в студеную зимнюю пору... - Лит. газета, 1990, 30 мая


 Курицын В. “Центровой” Еременко. - Дружба народов,
1991, №9


 Эпштейн М. Метаморфоза (о новых течениях в
поэзии 80-х годов). - в кн.: Парадоксы новизны. М., 1988.



Скачиваний: 1
Просмотров: 1
Скачать реферат Заказать реферат