Джузеппе Гарибальди

Джузеппе Гарибальди — национальный герой Италии, человек-легенда, одна из главных фигур итальянского Рисорджименто, движения за объединение Италии. Его имя стало символом борьбы за свободу и демократию.

ВНИМАНИЕ! Работа на этой странице представлена для Вашего ознакомления в текстовом (сокращенном) виде. Для того, чтобы получить полностью оформленную работу в формате Word, со всеми сносками, таблицами, рисунками (вместо pic), графиками, приложениями, списком литературы и т.д., необходимо скачать работу.

СОДЕРЖАНИЕ

ВВЕДЕНИЕ 3

ГЛАВА 1. МОЛОДОСТЬ И ЗРЕЛОСТЬ ДЖУЗЕППЕ ГАРИБАЛЬДИ. ВЕХИ ЖИЗНЕННОГО ПУТИ. 5
§1. Семья. Первые шаги в политической карьере. 5
§2. Политические идеалы и реалии Дж. Гарибальди. 9
§3. Наследие Гарибальди. Современный взгляд. 17

ГЛАВА 2. ВОЕННО-ПОЛИТИЧЕСКАЯ ДЕЯТЕЛЬНОСТЬ ДЖУЗЕППЕ ГАРИБАЛЬДИ. 20
§1. Гарибальди и итальянская революция 1848-1849гг. 20
§2. Борьба за Римскую республику. 33
§3. Революция 1859-1860 годов. Сицилийский поход «Тысячи». 42
§4. Жизнь Гарибальди после объединения Италии. 48
§5. Отклики в России на гарибальдийское движение. 54

ЗАКЛЮЧЕНИЕ 62

ИСТОЧНИКИ И ЛИТЕРАТУРА 64

ВВЕДЕНИЕ

Джузеппе Гарибальди - национальный герой Италии, человек-легенда, одна из главных фигур итальянского Рисорджименто, движения за объединение Италии. Его имя стало символом борьбы за свободу и демократию. Его популярность и славу, пришедшую еще при жизни, не раз пытались использовать в своих целях другие политические деятели. То же происходило и после смерти прославленного героя. Фашисты, коммунисты и либералы объявляли его предвозвестником своих идей. Его тепло принимали во Франции и Англии, чтили в демократических кругах дореволюционной России, любили и в Советском Союзе.
Всплеск популярности Гарибальди в мире связан с приходом Муссолини к власти в Италии. При фашистском режиме в 1932 г. с большой помпезностью отмечали 50-летие со дня смерти национального героя итальянского народа, а в послевоенной демократической Италии в 1982 г. -100-летнюю годовщину его кончины. Хотя надо отметить, что в последние десятилетия блеск славы Джузеппе Гарибальди несколько потускнел. Возможно, это объясняется тем, что его имя у нас в России сегодня связывают с коммунистическими идеями, а в Италии - отчасти с фашизмом.
Актуальность темы обусловлена тем, что остается открытым вопрос, почему Гарибальди был так популярен не только в Италии, но и во всем мире среди людей столь различных, порой полярных, политических взглядов, которые объявляли его "своим". Каковы истинные социально-политические воззрения самого Джузеппе Гарибальди? Именно на этот вопрос постараюсь, прежде всего, найти ответ, попытавшись одновременно воссоздать и его политический портрет.
Таким образом, цель моей работы – рассмотреть на основании имеющихся источников и литературы жизнь и политическую деятельность Гарибальди.
Для реализации поставленной цели следует рассмотреть следующие
задачи:
- рассмотреть первые шаги Дж.Гарибальди в политической карьере;
- рассмотреть политические идеалы и реалии Дж. Гарибальди;
- рассмотреть деятельность Гарибальди в период итальянской революции 1848-1849гг. и революции 1859-1860 гг;
- рассмотреть жизнь Гарибальди после объединения Италии.
Сведения о национально-освободительном движении в Италии, о революции 1848-1849 гг., о деятельности Гарибальди в 30-е гг, а также о его последних годах жизни встречающиеся в работах А.И. Герцена «Былое и Думы», «Письма из Франции и Италии. С того берега», «Сочинения». Достаточно интересные сведения встречаются в работах Н.Т. Чернышевского, Н.И. Добролюбова.
О Дж. Гарибальди различными авторами написано много работ.
Достаточно хорошо его биография изложена в работе В. Невлера «Джузеппе Гарибальди - герой итальянского народа». Эта книга показывает всю личность и всю героическую борьбу Дж. Гарибальди за освобождение Италии и местных поработителей и за воссоединение страны. Также хорошо изложена биография Гарибальди в работе А.Я. Лурье «Гарибальди 1807-1882». Книга рисует жизненный путь народного героя Дж. Гарибальди.
Также можно отметить работы И.Н. Игнатьева «Гарибальди», С. Степняка «Дж. Гарибальди», в которых так же показывается личность Гарибальди и его борьба за воссоединение Италии.
Кирова К.Н. в работе «Социально-политические взгляды Дж. Гарибальди» описывает социально-экономические взгляды Дж.Гарибальди.
Что касается Италии, то ее история хорошо изложена в Книгах Дж. Конделоро «История Современной Италии», Б. Кинга «История объединенной Италии», а также в «Истории Италии в 3-х томах», здесь большое внимание уделяется периоду Итальянской революции 1848-1849 гг, а также войне и революции 1859-1860 гг. В работе Луначарского А. «Революция в Италии в 1848 г.» подробно описана революция 1848 г.

ГЛАВА 1. МОЛОДОСТЬ И ЗРЕЛОСТЬ ДЖУЗЕППЕ ГАРИБАЛЬДИ. ВЕХИ ЖИЗНЕННОГО ПУТИ.

§1. Семья. Первые шаги в политической карьере.

Джузеппе Гарибальди родился 4 июля 1807 года в живописном древнем городке Ницце (Ницца в то время была еще итальянским городом). Отец его Доменико был потомственным мореходом. В материальном положении Доменико Гарибальди происходили бесчисленные измене¬ния — то к лучшему, то к худшему, но богато семья Га¬рибальди никогда не жила, чаще всего она нуждалась. Джузеппе был любимцем семьи. Отец мечтал вывести мальчика «в люди» — сделать сына священником, адво¬катом или доктором, но для этого он был слишком беден.
Гарибальди горячо любил и уважал свою мать. Роза Раймонди была красивая женщина, простая в обращении, с приветливыми и скромными манера¬ми. В отличие от многих женщин своего времени она получила некоторое образование, много читала и была в курсе политических событий. Ее сильно тревожила рано обнаружившаяся у Джузеппе склон-ность к мореплаванию. Время было неспокойное (на¬полеоновские войны). Желая спасти сына от всевоз¬можных опасностей, мать наметила для него более мирную карьеру, и муж с ней согласился. «Если мой отец, — говорил Гарибальди, — не дал мне более разностороннего воспитания, если он не обучил меня гимнастике, фехтованию и прочим физическим упраж¬нениям, то виной этому было то, что тогда предпо¬читали делать из молодых людей монахов и юри¬стов, чем достойных граждан, способных служить своей угнетенной стране...»
Отец Гарибальди — «падрон Доменико», как обычно называли его портовые моряки, был добро¬душным и недалеким человеком, по развитию стояв¬шим много ниже жены . Все его помыслы ограни¬чивались корабельной службой и семьей. Специаль¬ного образования он не получил и научился морскому делу на отцовских судах. Оставшись сиротой, он продолжал работу отца: снаряжал небольшие суда и сам ходил на них между портами Средиземного моря. В дальние плавания из-за недостатка знаний, а может быть, и смелости, он не решался отправлять¬ся. Всю жизнь он оставался скромным каботажным капитаном, предпочитая небольшие рейсы и свою уютную тартану «Санта Репарата».
Первым учителем Джузеппе был аббат Джованни Джаконе — дальний родственник), живший постоянно в семье Гарибальди. Он обучал Джузеппе латыни и бого¬словию, но мальчик неохотно занимался этими предметами и не любил аббата.
Зато он полюбил второго своего учителя — отставного офицера Арену, которому оставался благодарен всю жизнь. Арена обучал его математике, родному языку и римской истории. Последние два предмета имели особое значение в воспитании Гарибальди. Чтение римской истории вызвало у впечатлительного Джузеппе любовь к ве¬ликим предкам итальянского народа, к славным античным героям — борцам за свободу народа. И когда Гарибальди видел порабощение Италии иностранными угнетателями и раздробленность ее на мелкие государства, то у него сердце сжималось при мысли о беспредельном унижении, в котором находилась его прекрасная родина. Уже тогда у него появляются первые смутные мечты о возможном возрождении Италии.
Гарибальди страстно любил Италию, ее народ, ее при¬роду, а особенно изумительные окрестности родной Ниццы — далекие горы, яркую зелень цветущих холмов, сверкающую синеву моря.
Свою любовь к народу и преданность отечеству Гари¬бальди объясняет также влиянием своей матери Розы, с горечью рассказывавшей ему о страданиях Италии. Мать воспитала в нем, как рассказывает Гарибальди, глу¬бокое сочувствие угнетенным народным массам.
В воспитании у мальчика чувства отваги и стремления к подвигам сыграли свою роль и рассказы Арены о сра¬жениях, в которых ему приходилось участвовать.
Еще восьмилетним мальчиком Гарибальди помог спа¬сти тонувшую женщину. Во время прогулки с товарищами он заметил, как прачка, поскользнувшись, упала с доща¬того настила в глубокую канаву, в которой прачки обычно полоскали белье, и начала тонуть. Не медля ни минуты, Гарибальди бросился в воду и помог женщине выбраться на берег.
Следует отметить, что Гарибальди на всю жизнь сохранил живейший интерес к литературе. Он декла¬мировал на память поэмы (например, «I Sepolcri» Фосколо), целые главы из «Илиады» Гомера, «Бо¬жественной комедии» Данте, «Освобожденного Ие¬русалима» Торквато Тассо...
Мать уже начинала радоваться успехам Пеппино. Ей казалось, что он навсегда излечился от своей «пагубной страсти» — любви к морю. Но неожидан¬ный случай разрушил ее надежды. Неукротимый Пеппино, мечтавший о приключениях и путешестви¬ях, сговорился с тремя товарищами, и на рыбачьей лодке они тайком отправились морем в Геную. Но священник, учитель Джузеппе, проследил за своим воспитанником и донес отцу. Вне себя Доменико пустился в погоню за беглецами и настиг их вблизи Монако. Можно себе представить, какой нагоняй по¬лучил Пеппино! С этого дня Доменико и Роза Га¬рибальди не на шутку призадумались над дальней¬шей судьбой мальчика. Капитан сдержанно, но настойчиво заявил жене, что борьба с явно выра¬женным призванием мальчика бесполезна и что в конце концов мореплавание не такое уже недо¬стойное занятие, раз все в их роду посвятили себя этой профессии!
В раннем детстве у Гарибальди обнаружилась тяга к морскому плаванию. Долго противился Доменико Гари¬бальди страстному влечению сына к морю, но в конце концов вынужден был уступить и разрешил ему отпра¬виться в плавание. Джузеппе было 10 лет, когда он в ка¬честве юнги на бригантине «Костанца» совершил свою первую морскую поездку. Это была поездка в Одессу. Путешествие еще больше усилило его тягу к морю. Вскоре он совершил вторую морскую поездку — в Рим. Посещение Рима вызвало у подростка новые патриотические чув¬ства. По поводу этой поездки Гарибальди писал впослед¬ствии в своих воспоминаниях, что Рим казался ему тогда «целой Италией».
О своих юношеских годах Гарибальди дает нам скудные сведения в «Мемуарах». «Первые годы моей юности,— пишет он,— я провел, как вообще проводят дети, среди смеха и слез»...
Достоверно известно лишь то, что еще юношей Гари¬бальди плавал матросом на торговых судах частных вла¬дельцев, а позже — на кораблях сардинского военного флота. В первые годы его матросской службы поездки совершались преимущественно в страны Леванта. Во вре¬мя одного из этих плаваний на судно напали пираты. Началась ожесточенная схватка с морскими разбойни¬ками. Особую отвагу во время схватки проявил молодой Гарибальди. Метким выстрелом он уложил главаря шайки, и лишь благодаря этому разбойники были от¬биты.
Несмотря на всю свою страсть к морю, молодой Га¬рибальди не находил удовлетворения в будничной жизни матроса. Начитанный и видевший уже мир, юноша раз¬мышлял о бедственном положении итальянского народа, об угнетении Италии иностранными деспотами, он искал путей возрождения Италии и избавления ее от много¬численных тиранов. Смелый и вдумчивый, он готовил себя к выступлениям на поприще политической борьбы...

§2. Политические идеалы и реалии Дж. Гарибальди.

Джузеппе Гарибальди посвятил жизнь "борьбе за Италию объединенную и свободную от деспотизма". Под политической тиранией и деспотизмом он понимал насильственное правление меньшинства. Так, обращаясь к рабочим Пармы в 1862 г. он объяснял это следующим образом: "Представьте себе, что нас 100 человек. 80 из нас хотят одного правительства, а 20 - другого. 20, которые насилуют волю 80. - это и есть деспоты, тираны". Вплоть до окончательного освобождения всех областей Италии от власти австрийцев, а именно они для Гарибальди были тиранами, угнетавшими итальянский народ и мешавшими объединению страны. К вооруженной борьбе против австрийских и французских войск, занявших его родину, он призывал своих волонтеров во время военных кампаний 1859-1860, 1862, 1866-1867 гг. Ненависть Гарибальди была направлена и против внутренних деспотов, олицетворением которых был римский папа. В папстве Гарибальди видел одно из главных препятствий на пути к объединению и возвышению Италии. Он подчеркивал антинациональную роль папства и католического духовенства, утверждая, что "священники - подданные иностранного господства и орудие в его руках". Гарибальди, будучи масоном, так выражал свое отношение к религии: "Я за веру в Бога, но не за веру в священников, потому что Бог хочет, чтобы все люди стали братьями и были счастливы, а священники вовлекают нас в ад". На протяжении всей жизни Гарибальди оставался верен своему антиклерикализму, завещая сжечь свой прах, а не хоронить по церковным обрядам (завещание это, правда, не было выполнено).
Итак, важной частью его жизненного кредо была борьба против деспотизма за свободу - "этот наиболее драгоценный дар, которое провидение дало народам", а также за республику. По утверждению самого Гарибальди, он всегда оставался республиканцем "в сердце", хоть ему не раз и приходилось идти на союз с монархией для достижения своей главной цели - объединения и возвышения Италии. Под республикой он понимал систему управления, поддерживаемую большинством, таким образом, противопоставляя ее тирании, при которой народ угнетается находящимся у власти меньшинством. Во взглядах Гарибальди прослеживаются отдельные черты сходства с политической теорией государственного деятеля и мыслителя Флоренции эпохи Возрождения Никколо Макиавелли, названного в "Мемуарах" наряду с Данте и Петраркой одним из "наших великих мужей".
Конкретные представления Гарибальди об организации республиканского строя были на первых порах его деятельности еще очень неопределенны и базировались в значительной степени на античных образцах. Опасаясь, что деспотия может получить перед республикой "преимущество концентрации власти", Гарибальди на протяжении нескольких десятилетий развивал также своеобразную теорию выборной республиканской диктатуры, которая должна учреждаться в кризисные для нации периоды и на время которой нация всеобщим голосованием передает власть "лучшему из граждан". Теория республиканской диктатуры также подкреплялась у Гарибальди античными реминисценциями, ссылками на диктаторов древнего Рима. Именно на эту теорию указывал позднее Муссолини, утверждая, что он продолжает "гарибальдийскую традицию". Но как писал Мак Смит: "Гарибальди, хоть и был сторонником временной диктатуры, не мог желать установления режима, подобного фашистскому". Что именно Гарибальди понимал под диктатурой и почему считал ее необходимой, объясняет его политическое завещание, в котором он писал:
"В Италии со временем должна быть провозглашена республика, но нельзя доверить ее судьбу пяти сотням докторов, которые, оглушив всех своей болтовней, приведут страну к гибели".
Здесь он явно осуждает парламентаризм, на своем собственном опыте убедившись в невозможности провести свои проекты и предложения через парламент, депутатом которого избирался много раз. В завещании Гарибальди предлагал ввести диктатуру на время, пока в Италии не утвердится свобода, и самому существованию итальянского государства не будут больше угрожать могущественные соседи, только тогда, по его мнению, диктатуре придется уступить место республиканскому правительству.
Борьба итальянцев за свободу должна была, по представлениям Гарибальди, вестись силами всего народа, т.е. всей нации, и он не раз говорил о ней как о борьбе, в которой замолкают частная ненависть и раздоры, и "все классы граждан подают друг другу руки... чтобы защищать общий дом - свою родину". Гарибальди, действительно, выступал за союз с различными политическими силами и был готов действовать вместе с правительством Кавура и королем Виктором Эммануилом на благо Италии, о чем не раз писал, когда его обвиняли в промонархических взглядах. Позднее он выступал также против раскола в демократическом лагере, предлагая "объединить в один кулак различные демократические и рабочие организации, массонские братства и другие общества на основе общего стремления улучшить положение Италии". Гарибальди был автором множества прокламаций, обращенных к итальянцам, живущим в различных областях страны, к городскому населению и к крестьянам. Он был ближе к народу, чем Мадзини, который встал во главе итальянской интеллигенции. Гарибальди же возглавлял народную струю в итальянском Рисорджименто, что отмечалось большинством исследователей этого периода истории Италии.
Он был сторонником объединения не только народа внутри страны, но также дружбы между разными нациями, о чем не раз говорил в письмах и воспоминаниях, и что доказал своим примером, сражаясь за республики Уругвай и Риу-Гранде в Южной Америке, а также участвуя во франко-прусской войне на стороне республиканской Франции. Гарибальди, пронес через всю жизнь веру в братство народов и право на национальное самоопределение, идеи получавшие широкое распространение во второй половине XIX в. Стремясь, чтобы его родина "защищала нс только свои права, но и права других народов", он в 1849 г. призывал итальянцев "сделать своим делом" судьбу Венгрии, готовил в 1863 г. вооруженное выступление в поддержку восставшей Польши, организовывал отряды гарибальдийцев для участия в национально-освободительной борьбе на Крите.
Гарибальди приветствовал создание Первого Интернационала и в конце 1871 г. даже назвал его "солнцем будущего". Но очень быстро возникли разногласия из-за того, что Гарибальди всегда отвергал революцию и насилие. Непреклонный в своих высказываниях, резкий, он умел быть и умеренным. Его "реализм" поссорил его с Мадзини и отдалил от революционеров-социалистов. Поэтому в своем обращении к итальянскому народу в 1874 г. Интернационал его осудил:
"Не слушайте Гарибальди. Социализм такой, каким он его себе представляет, сомнителен. То, что он называет преувеличениями социалистов, на самом деле является нашими основными принципами... Он хотел бы, чтобы ассоциации рабочих были бы только обществами взаимной помощи. Тогда они превратились бы в мелкие и узкие группы, над которыми смеялась бы буржуазия... Итальянские пролетарии, вперед!".
"Пролетарии" - это слово не из лексикона Гарибальди. Он призывал к дружбе и взаимопомощи между народами, а не к объединению пролетариев всех стран. Восхищаясь подвигами Гарибальди-военного. К. Маркс и Ф. Энгельс не раз критиковали Гарибальди-политика.
Мечта о братстве народов превратила Гарибальди в убежденного борца за мир, хотя сам он большую часть жизни провел в различных войнах. Вот что писал он об этом в 1870 г.: "Будучи сторонником мира и дружбы между народами, я оказываюсь вновь вынужденным браться за оружие, что противоречит моим принципам". И далее пояснял: "Я не люблю войну, это слезы угнетенных заставили меня взяться за оружие". Его стремление к миру было так велико, что для его обеспечения он даже написал письмо Бисмарку с предложением создать мировой арбитраж: "Пусть в Женеву, место заседаний арбитража, каждое государство пришлет своих делегатов. 1. Война между народами невозможна. 2. Все разногласия между ними решает мировой арбитраж", - таковы основные внешнеполитические тезисы Гарибальди.
Политические идеалы приверженца республиканской формы правления, борца за свободу против тирании, несомненно, были демократическими. Но Гарибальди никогда не был сторонником революции. Он был склонен скорее к социальному компромиссу, к поэтапному развитию, позволяющему избежать насилия. Придерживаясь во многом идеалистических взглядов, Гарибальди тем не менее умел действовать как реалист, исходя из сложившейся ситуации. У него была программа тех преобразований, которые необходимо было осуществить в итальянском обществе после объединения страны.
1870-е годы занимают в жизни и развитии социально-политических взглядов Гарибальди особое место. Это было время, когда он, посвятивший всю жизнь борьбе за национальное единство и независимость, очутился в Италии, объединенной сначала не до конца, а после освобождения Венеции и Рима полностью, т.е., казалось, что основная его цель достигнута. Новое королевство столкнулось с огромными трудностями. Страна продолжала оставаться разделенной на более развитый промышленный Север и отсталый аграрный Юг, который превратился в своеобразную внутреннюю колонию буржуазии Севера. Преобразования были необходимы. В результате демографического скачка население выросло от 25 млн. в 1866 г. до 31 млн. в 1887 г. Земли не хватало. Эмиграция принимала широкие размеры. Тяжелым оставалось положение как рабочих в городе, так и разорявшихся крестьян. Особенно острые противоречия были на Юге, где постоянно вспыхивали народные волнения, а в деревнях возмущение крестьян, обманутых в своих надеждах получить землю, выливалось в разбои. При этом только около 2% населения имело право голоса.
С 1861 г. по 1876 г. итальянские кабинеты министров формировала парламентская "правая". В ее состав входили умеренные либералы последних лет Рисорджименто. Сформированные ею правительства выражали интересы крупных итальянских аграриев и крупной буржуазии (в первую очередь сельскохозяйственной и торговой). Правительства "правой" отменили внутренние таможенные пошлины, ввели единую для всего полуострова систему мер и весов, денежную систему, создали единую итальянскую армию и государственный аппарат, финансировали строительство железных дорог, которые должны были соединить отдельные части итальянского государства. Эта деятельность "правой", в целом прогрессивная, имела и оборотную сторону. Громадные средства, нужные для нововведений, добывались в основном за счет взимаемых с народа налогов. Налоговая система в Италии являлась одной из самых антидемократических в Европе. Затяжной конфликт с Ватиканом, явившийся следствием ввода в Рим итальянских войск, также затруднял консолидацию общества. Закрепляя ликвидацию светской власти папы, закон ограничивал его владения в Риме, но "правая" не осмелилась провести отделение церкви от государства и школы от церкви. Это вызывало недовольство в демократических кругах. В целом политика "правой" усилила разочарование народных масс.
Таким образом, после объединения страны не пришло ни моральное, ни материальное улучшение, на которое надеялся Гарибальди, а внутренние социальные проблемы обострились. Понимая это, Гарибальди пытался найти решение, составив программу действий, один из вариантов которой был напечатан в газете "Гадзетино Роза" 12 августа 1872 г.
Этот документ был первым опубликованным выражением политической концепции Гарибальди после окончательного объединения Италии. Прежде всего он настаивал на "духовном освобождении" от влияния католической церкви, считая, что необходимо запретить религиозные корпорации в Риме. По его мнению, религиозные суеверия народа могут быть рассеяны лишь с помощью повышения уровня грамотности. Поэтому он предлагал сделать образование обязательным и бесплатным. Духовное освобождение должно быть дополнено материальным облегчением положения рабочих. Для этого надо было усовершенствовать систему налогообложения, отменив специальный налог на соль и на предметы широкого потребления, и вместо ряда тяжелых налогов ввести один, более справедливый и равномерно распределенный. Гарибальди понимал, что для уменьшения налогов необходимо сократить государственные расходы. В 1880 г., в более позднем варианте своей программы, он конкретизировал этот пункт, указывая, что надо: 1) уменьшить государственные пенсии; 2) сократить военные расходы и вместо постоянной армии создать "национальную милицию"; 3) привлечь к работе духовенство, на содержание которого уходят большие деньги. Но наиболее важный пункт политической программы Гарибальди, присутствующий и в первом и в позднейшем ее вариантах, касался предоставления избирательного права всем грамотным итальянцам. Эта позиция Гарибальди позднее стала центральной в программе крайнего левого фланга во время проведения реформы избирательного права. Критерий образования возьмет за основу комиссия, работающая над проектом этой реформы в 1882 г., уже после смерти Гарибальди, когда право голоса вместо 2 получило 7% итальянцев.
Вся же программа Гарибальди легла в основу программы итальянских радикальных демократов и использовалась Конгрессом Рабочих и Демократической Лигой в 1870-1880-е годы, а также парламентской группой "левая", оппонентами "правой", которым удалось прийти к власти, получив большинство в парламенте в 1876 г.
Гарибальди был ярым защитником гражданских прав. В своей программе 1880 г. он писал о необходимости защищать свободу слова, печати и собраний, был приверженцем отмены смертной казни, о чем упоминал в письмах. В 1870-е годы его давнишняя мечта о республике конкретизировалась в представление о том, какой она должна быть по своей сути. Он был сторонником буржуазно-демократической республики с развитым местным самоуправлением, политическими свободами и полным равенством всех перед законом. Однако никогда не призывал к социальной революции, намеченные им преобразования должны были осуществляться мирным путем.
Но Гарибальди разочаровался и в возможности провести свои предложения через парламент. Там даже после прихода к власти "левой" он столкнулся с сопротивлением против своих проектов. В 1880 г. он подал в отставку с поста депутата, потому что "не может быть в числе законодателей в стране, где попирается свобода, а закон применяется только для того, чтобы гарантировать свободу иезуитам и врагам объединения Италии". Правительство "левой", возглавляемое Депретисом, еще при жизни Гарибальди начало проводить ряд демократических реформ: были изданы законы о светской школе и гражданском браке, которые несколько ограничили позиции церкви; в 1879 г. введено обязательное начальное образование; в 1880 г. ликвидирован налог на помол зерна. Но Гарибальди надеялся на более интенсивные преобразования. Он видел слабые стороны парламентаризма, к тому же, как пишет Альфреде Вентури, Гарибальди не был создан для долгих парламентских дебатов. Он был и оставался до конца своей бурной, насыщенной разнообразными событиями жизни, "человеком действия", патриотом и сторонником демократии. Его проекты политических преобразований, созданные после 1871 г., являются свидетельством этого.
Гарибальди и в конце своей жизни продолжал выступать за "неделимую Италию", под которой понимал теперь присоединение Трентино и Триеста к территории страны. Он до конца остался верен избранному им "национальному пути". Будучи интернационалистом и "другом Франции", он считал естественным, что именно итальянское, а не французское влияние должно стать господствующим в Тунисе, очень близко расположенным от Сицилии. Но раздел колоний решало соотношение сил между державами, а не какое-то распределение, соответствовавшее территориальной близости или необходимости. Почему Франция имеет слишком много, а Италия ничего?
Гарибальди разделял чувства средних слоев Италии, убежденных в том, что новая Италия должна играть в Европе заметную роль, что Италия униженная, осмеянная, низведенная до положения туристической области, должна остаться воспоминанием. Он писал: "Наши австрийские и французские соседи должны понять, что времена их прогулок по нашей прекрасной стране навсегда ушли в прошлое". Тон его высказываний становился более резким, но суть сохранялась прежняя. Гарибальди до последних своих дней защищал единство и процветание своей родины и оставался патриотом Италии. Его славе завидовали короли и премьер-министры. Во многих городах Италии ему поставлены памятники, пусть и не столь гигантские и помпезные, как монумент Виктору Эммануилу II на площади Венеция в Риме.

§3. Наследие Гарибальди. Современный взгляд

С его идеями отчасти связана доктрина молодого итальянского национализма - ирредентизм, а сама ирредента (Italia irredenta - "неискупленная, неосвобожденная Италия") как политическая партия оформилась в 1878 г. под руководством генерала, депутата парламента Менотти Гарибальди, сына Джузеппе Гарибальди. В ее программу, в частности, входило отторжение от Австро-Венгерской империи ряда областей, населенных итальянцами: Триеста, Трентино, Истрии, Далмации, островов в Адриатике. Позднее в борьбе Италии за осуществление этих планов в годы первой мировой войны погибли два внука Джузеппе Гарибальди. И, если с начала своего зарождения ирредентизм объединял в основном мелкобуржуазные, республиканские элементы, то в начале XX в. его лозунги стали широко использоваться итальянской империалистической буржуазией, стремившейся оправдать в глазах мировой общественности свои широкие захватнические притязания на Балканы и Адриатику. А кое-кто из ирредентистов тогда же участвовал в создании националистического движения в Италии, одного из предшественников фашизма.
Национализм Гарибальди позднее был использован в риторике Муссолини, увлекавшего в 1922 г. громкими речами итальянцев самой идеей "похода на Рим", который ранее в XIX в. трижды предпринимал итальянский национальный герой. Портрет последнего, по воспоминаниям, висел в доме Алессандро Муссолини, отца будущего основателя итальянского фашизма, преклонявшегося перед Джузеппе Гарибальди. Приход итальянских фашистов к власти приветствовал сын народного героя - генерал Риччьоти Гарибальди (умер в 1924 г.). В опубликованной в 1934 г. в Любеке книге "Гарибальди" немецкий историк А. Дреслер называл его предшественником фашизма. Фашистский режим кое-кто из историков, например Дж. Вольпе в книге "Итальянский народ между миром и войной 1914-1915 гг.", вышедшей в Милане в 1940 г., считали прямым наследником эпохи Рисорджименто. Но тогда в отличие от периода фашистской диктатуры "римский миф" - лозунг воссоздания былого величия Римской империи имел иное, демократическое содержание, олицетворяя стремление итальянского народа к независимости и национальному объединению, а не к захватам чужих территорий.
В выступлениях Муссолини отчасти нашло отражение духовное наследие Гарибальди, с помощью героического образа которого Муссолини стремился нажить дополнительный политический капитал. Несомненно, не все и не самое лучшее в нем, скорее, внешнее, чем внутреннее. Но отрицать это - значило бы не понять одного из путей итальянской истории, одной из ее "традиций". Не случайно фашисты превратили 50-летнюю годовщину со дня смерти Гарибальди в 1932 г., которая совпала с "деченнале", 10-летием фашизма, в одну из своих великих дат. Издавались произведения Гарибальди, в частности вышло шеститомное издание его сочинений, биографии. Тогда из Ниццы в Рим перевезли останки жены героя, Аниты, и ей был поставлен памятник. И так же не случайны при фашизме девизы "Ницца ностра" ("Наша Ницца") и "Итальянская Корсика", возвращающиеся как эхо, как отклик на горечь Гарибальди, лишившегося своей отчизны. Фашизм использовал призывы Гарибальди, украшая себя гарибальдийской традицией, играя таким образом на чувствах народа.
Действительно, в "Завещании" Гарибальди можно найти одобрение диктатуры, но лишь как временной меры. Выступая за единую Италию и оставаясь при этом противником насильственных мер, подавления личности, преследований инакомыслящих, он, наоборот, был сторонником демократии и гражданских свобод. Таким образом, фашизм и Муссолини - черная и карикатурная копия гарибальдизма и Гарибальди, подделка национальной традиции. И символической одеждой итальянских фашистов стала черная рубашка, а не гарибальдийская рубашка красного цвета (camicia rossa).
Но его наследие и традиции использовали также и в борьбе за свободу и демократию. При фашизме, в частности, против самозванного гарибальдизма и его стремления исказить наследие Гарибальди, восстали гарибальдийцы-антифашисты республиканской, либеральной и марксистской ориентации, взявшие от гарибальдийского эпоса главное - народное вмешательство в ход итальянской истории во имя идеала демократии и братства. И действия партизан-гарибальдийцев с осени 1943 г. внесли весомую лепту в европейское движение Сопротивления.

ГЛАВА 2. ВОЕННО-ПОЛИТИЧЕСКАЯ ДЕЯТЕЛЬНОСТЬ ДЖУЗЕППЕ ГАРИБАЛЬДИ.

§1. Гарибальди и итальянская революция 1848-1849гг.

Конец 40-х годов XIX века в Италии - время экономического подъема, роста капитализма в промышленности и частично в сельском хозяй¬стве, особенно в Северной Италии. Машинное производство, начало которому было поло¬жено в текстильной промышленности Ломбардии, начинает проникать в другие отрасли промышленно¬сти и распространяется по остальным областям Италии. Механизируется добыча серы на рудниках Сицилии, совершенствуется производство оливкового масла в Центральной Италии и др. В это же время на севере и на юге Италии прокладываются первые железные дороги и усиливается строительство шоссейных дорог, а в сельском хозяйстве резко увеличивается объем ирригационных и оросительных работ.
Развитие капиталистических отношений вызвало активизацию политической борьбы со стороны буржуазии и обуржуазившегося дворянства, которые теперь больше, чем когда-либо, чувствовали, что феодальные порядки мешают дальнейшему экономическому росту.
Вторая половина 40-х годов ознаменовалась обострением противоречий феодально-абсолютистской системы во всех итальянских государствах и усилением борьбы за освобождение Италии от австрийского ига и за ее объеди¬нение. Разгоравшееся национально-освободительное дви-жение все больше охватывало широчайшие общественные слои Италии - от либерального дворянства до революци¬онных городских низов.
К этому времени в политической жизни Италии явно обозначались два основных направления, характерные для всей дальнейшей борьбы за объединение страны: либе¬ральное и буржуазно-демократическое.
Либеральная оппозиция стремилась к устранению раз¬дробленности страны, освобождению ее от австрийского гнета и изменению феодально-абсолютистских порядков, мешавших экономическому развитию Италии. Но либе¬ралы, выражавшие интересы крупной буржуазии и обур-жуазившегося дворянства, не были заинтересованы в ра¬дикальных аграрных преобразованиях, в упразднении по¬луфеодальной эксплуатации крестьян. Они добивались только частичных экономических и политических реформ, которые бы укрепили их собственные позиции и дали бы возможность приостановить подъем революционного движения. Виднейшими представителями этой либераль¬ной оппозиции были Джоберти, Бальбо и д'Адзелио, а позднее - Кавур. Они все боролись за объединение Ита¬лии «сверху», путем либеральных реформ и династических сделок.
Буржуазно-демократическое направление в освободи¬тельном движении возглавлял Джузеппе Мадзини. Пред¬ставители этого направления боролись за создание единой демократической Италии. Считая, что объединение Ита¬лии может быть достигнуто путем революционного восста¬ния, мадзинисты обращались к мелкой и средней буржуа¬зии, рабочим, ремесленникам, городской бедноте. Под ру-ководством мадзинистов - братьев Бандиера в 1844 году была предпринята неудачная попытка поднять восстание в Калабрии (королевство Обеих Сирилий). В 1845 году произошло стихийное восстание в Римини (Папское го¬сударство). Эти восстания были жестоко подавлены. Но они предвещали приближение революционной бури.
К этому времени ненависть итальянцев к чужеземному владычеству достигает наивысшей степени. Как отмечал Энгельс, в течение 30-летнего владычества Австрия проводила в Италии систему «терроризма осадного положе¬ния». Ее многочисленные шпионы и полицейские, разбросанные по всей стране, жестоко расправлялись с итальян¬скими патриотами. Количество политических заключенных исчислялось тысячами. Погибали сотни лучших сы¬нов итальянского народа. Но кровавый террор не мог остановить борьбу за свободу и независимость Италии. Наоборот, он способствовал превращению Италии в огне¬дышащий революционный вулкан.
В этих условиях правители некоторых итальянских го¬сударств, чтобы удержаться на своих тронах, вынуждены были прибегнуть к реформам. Первым в Италии начал проводить в своем государстве реформы папа Пий IX, за¬нявший римский престол в июне 1846 года. Он учредил консульту (государственный совет), куда наряду с духов¬ными допускались и гражданские лица - представители помещиков и торгово-промышленной буржуазии; разре¬шил организовать римский муниципалитет; объявил ча¬стичную амнистию политическим заключенным; создал комиссию для пересмотра кодексов; идя навстречу интере¬сам буржуазии, папа разрешил в своей области строитель¬ство железных дорог. Под давлением революционной волны некоторые реформы провели король Сардинии Карл-Альберт и герцог Тосканский. Незначительные уступки монархов были использованы либералами для того, чтобы внушить народу мысль, будто сами государи выступают за освобождение и объединение Италии. Массы же не довольствовались этими реформами. По всей Италии прокатилась волна демонстраций, стихий¬ных выступлений городской бедноты и крестьян.
Вести о событиях в Италии быстро доходили до аме¬риканского материка, о них узнали и гарибальдийцы. «Мысль о возвращении на родину, надежда помочь сво¬ими руками ее освобождению заставляла наши сердца биться сильнее», - пишет Гарибальди. Гарибальди каза¬лось, что «наступила эра освобождения Италии». Он был увлечен «либерализмом» папы и вместе со своим другом Анцани даже отправил ему из Монтевидео восторженное письмо, в котором приветствовал папу за проводимые ре-формы, предлагал ему свою помощь и выразил надежду, что в Италии наконец нашелся человек, который понял нужды своего века и сумел подчиниться требованиям времени.
Гарибальди явно переоценивал роль папы и значение его реформ. Однако его письмо не означало, что он отказался от своих республиканских взглядов. В этом же письме Гарибальди писал, что он и его друзья придержи¬ваются того самого образа мыслей, за который их осу¬дили на изгнание; поэтому они взялись за оружие в Мон¬тевидео. В ответе папского нунция Бедини (этот ответ уже не застал Гарибальди в Монтевидео) выражалось «сожаление», что «дальность расстояния, равного поло¬вине земного шара, мешает воспользоваться его велико¬душным предложением». Письмо представителя папы означало, что «святейший престол» не намерен принять помощь Гарибальди. Впоследствии Гарибальди понял, что папа является смертельным врагом дела осво¬бождения Италии, несмотря на свою маску реформа¬тора.
Между тем Гарибальди готовился к отъезду в Ита¬лию с отрядом своих легионеров. Отъезд этот был со¬пряжен с большими трудностями. Нужно было достать денег для того, чтобы снарядить экспедицию. Гари-бальди открыл подписку среди итальянской эмиграции, но этого было недостаточно. В своих мемуарах он рас¬сказывает, что для того, чтобы зафрахтовать корабль, он и его товарищи вынуждены были продать все до последней рубашки.
15 апреля 1848 года бригантина «Сперанца» покинула гавань Монтевидео.
К моменту приезда Гарибальди пьемонтская армия, действуя совместно с частями других итальянских го¬сударств, наносила тяжелые удары отступающему про¬тивнику.
Это были «вести, которые могли свести с ума, - рас¬сказывает Гарибальди в своих мемуарах по поводу све¬дений, полученных в Сан-Пола. - «Поднять паруса! Поднять паруса!» - стоял крик. На палубе началось восстание, если бы это желание не было немедленно удов¬летворено»,
«Сперанца» прибыла в Италию 21 июня 1848 года, и бросила якорь в Ницце.
Прибытие Гарибальди в Ниццу превратилось в на¬стоящий народный праздник. Весть о его приезде рас¬пространилась молниеносно по всему городу. Население тепло приветствовало Гарибальди и его сподвижников.
«В приключениях моей бурной жизни, - пишет Гари¬бальди, - меня всегда поддерживала надежда на лучшее будущее. Ничего не могло быть выше счастья обрушив¬шегося на меня в Ницце...» Люди устремлялись со всех сторон приветствовать храбрецов, которые, презирая рас¬стояние и опасности, переплыли океан, чтобы принять участие в борьбе за освобождение родины .
Казалось, вся Италия знала в лицо героя. Всюду, где ни побывал Гарибальди. Его радостно встречали; к нему беспрерывно подходили всё новые и новые люди, пожи¬мали руку и тепло обнимали. Но партизанский вождь хотел скорей ринуться в бой. Проведя несколько дней в Ницце и повидав своих детей и старую мать, которую он не видел 14 лет, Гарибальди отправился в Геную, чтобы договориться об организации волонтерских отрядов. Здесь Гарибальди столкнулся с первым сопротивлением национально-освободительному движению со стороны приверженцев старого режима и поддерживавших их либералов.
Итальянский народ мог освободиться от тирании Австрийской империи, только развязав подлинно народ¬ную, революционную партизанскую войну. Но этого-то как раз и, не хотели либералы, боялись монархи и их окружение.
Из Генуи Гарибальди уехал в Ровербелла - в глав¬ную квартиру пьемонтской армии, к Карлу-Альберту - к тому самому королю, суд которого приговорил его в 1834 году к смертной казни, - чтобы предложить ему свою шпагу «на служение делу Италии». Король принял Гарибальди очень холодно и предложил ему отправиться в Турин, чтобы вести переговоры с военным министром.
Военный министр Риччи встретил Гарибальди враж¬дебно, высмеял его предложение о создании волонтерских отрядов и посоветовал поступить на службу в Венеции.
Гарибальди добился того, что времен¬ное правительство поручило ему организовать несколько волонтерских отрядов, с которыми он должен был отправиться на фронта. Собрав в Милане часть сносно обмун-дированных и плохо вооруженных бойцов, Гарибальди отправился в Бергамо, чтобы продолжать набор в свои отряды. Своих сподвижников - ветеранов боев в Мон¬тевидео-Гарибальди послал в горы, чтоб завербовать горцев. Вскоре под его знамена начали собираться до¬бровольцы, главным образом из городской бедноты.
Не успел Гарибальди собрать и 3 тысяч человек, как получил приказ от временного правительства Ломбардии немедленно явиться со своей армией в Милан, чтобы организовать оборону города. В это время пьемонтская армия, в состав которой входили и военные силы Ломбардии, возглавляемая Карлом-Альбертом, потерпела от австрийцев сильное поражение в битве при Кустоцце и стремительно отступала. По дороге в Милан Гарибальди встречал толпы испуганных беженцев. Помощь Гари-бальди героическим миланцам опоздала. Город был сдан трусливым Карлом-Альбертом врагу, 6 августа фельдмаршал Радецкий снова вступил в Милан, устроив в го¬роде настоящую бойню, а через три дня Карл-Альберт заключил с ним позорное капитулянтское перемирие, вызвавшее взрыв возмущения во всей Италии.
Гарибальди, месяц назад предложивший свою шпагу пьемонтскому королю, выпустил теперь прокламацию, в которой заклеймил короля Карла-Альберта как изменника отечеству. Гарибальди не признал перемирия и призывал к продолжению войны.
Он решил начать в Ломбардии партизанскую войну и двинулся во главе своих храбрых волонтеров в Альпы. Партизанская война, по мнению Гарибальди, «могла быть первым толчком к освобождению страны, у которой не было регулярного войска; в партизаны пошла бы вся нация». И действительно, население везде оказывало Га¬рибальди теплый и радушный прием и помогало ему, чем только могло. Радецкий пытался окружить Гарибальди в Ломбардии 75-тысячной армией. Деморализация, став¬шая всеобщей после падения Милана и жестокостей Радецкого, проникла и в среду волонтеров. Отряд Гари¬бальди начал уменьшаться. Вскоре у Гарибальди оста¬лось всего 1500 человек, но, несмотря на это, он при Луино разбил австрийский корпус, вдвое превышавший численность его отряда. Однако партизанский отряд Га¬рибальди не мог устоять против превосходно вооружен¬ной и хорошо обученной 75-тысячной австрийской армии. .В конце концов Гарибальди был прижат к швейцарской границе и вынужден с остатками своего отряда уйти в Швейцарию. Но Гарибальди не сложил оружия. Он раз¬работал новый план похода против австрийской армии и снова начал вербовать волонтеров.
Прекращение Карлом-Альбертом войны против Австрии привело к обострению классовой борьбы во всей Италии и вызвало глубокое негодование народ¬ных масс. В двух крупных городах герцогства Тос¬каны - в Ливорно и во Флоренции - рабочие и ремесленники подняли восстание. Восставший народ добился образования в Тоскане демократического правительства во главе с популярным писателем Гверацци. Под влия¬нием республиканцев правительство Гверацци выдвинуло требование о созыве итальянского Учредительного собрания.
События в Тоскане побудили Гарибальди напра¬виться туда. С небольшим отрядом в 500 человек он прибыл в Ливорнский порт, где был радушно встречен наро¬дом. Оттуда Гарибальди направился в столицу Тос-каны - Флоренцию. Народные массы требовали поставить Гари¬бальди во главе тосканской армии и правительство Гверацци получало по этому поводу много телеграмм и писем. Но Гверацци вел нерешительную политику и не оказывал Гарибальди никакой помощи: это побудило Гарибальди покинуть Тоскану.
Гарибальди решил через Романью (северная часть Папского государства) пробраться в Венецию и помочь геройски боровшимся венецианцам устоять против Радецкого. После выхода Пьемонта из войны и усмирения Радецким Ломбардии (лишь одна Венеция продолжала вести войну за независимость). Республика истекала кровью, и Гарибальди спешил к ней на помощь. Был уже ноябрь, Гарибальди приходилось перебираться через по¬крытые снегом Апеннины с плохо обмундированным от¬рядом волонтеров. Когда отряд добрался до границы Папского государства, Гарибальди сообщили, что прави¬тельство Пия IX запретило отряду проходить через об¬ласть. Но в Болонье (город, через который Гарибальди должен был пройти) в связи с этим началось возмущение масс, грозившее вылиться в открытое восстание. Тогда папское правительство вынуждено было уступить.
Уже добравшись до Равенны, Гарибальди получил важные известия: в Риме 15 ноября неизвестным был убит премьер-министр папского правительства Росси - ненавистный массам сторонник австрийской тирании. В Риме началась революция.
В ноябрьскую революцию в Риме народные массы одержали одну из решающих побед – светская власть папы была фактически свергнута.
Гарибальди отправился в Рим, чтобы узнать подробно о положении и тогда решить, как действовать дальше.
Гарибальди требовал решительных мер против реакции и продолжал собирать вокруг себя волонтеров.
Правительство вынуждено было назначить выборы в Учредительное собрание. Они состоялись 21 января 1849 года. Гарибальди был избран депутатом собрания от города Мачераты. 5 февраля на первом же заседании, когда обсуждался вопрос о форме правления, Гарибальди потребовал немедленного провоз¬глашения Римской республики.
Победа Римской республики вызвала новую волну революционного подъема по всей стране.
Но в то время европейская революция переживала уже период упадка. Разгром июньского восстания париж¬ских рабочих усилил позиции европейской контрреволюции - дал возможность интервентам, главным образом австрийским и французским, расправиться с имевшимися очагами итальянской революции. Когда же европейская контрреволюция открыто перешла в наступление против итальянских революционных республик, особенно ясно проявилась внутренняя слабость итальянских револю-ционных сил.
20 марта 1849 года истек срок перемирия с Австрией. Возобновленная Карлом-Альбертом война длилась не¬долго: уже 23 марта при Новаре пьемонтские войска были наголову разбиты австрийцами под командованием Радецкого.
Решающую роль в подавлении революционного Рима сыграли вооруженные силы Франции и Австрии. В апреле 1849 года Луи-Наполеон -президент Французской республики - снарядил в Италию экспедицию гене-рала Удино.
Учредительное собрание Римской республики бес¬прерывно заседало, обсуждая вопрос, как встретить французов: как врагов или как друзей. Удино уверял, что приехал «защищать землю Папского государства от при-тязаний австрийцев и неаполитанцев». Собрание рас¬крыло его обман и решило «отразить силу силою».
В городе началось сооружение баррикад и подготовка артиллерии. 27 апреля во главе легиона верхом на лошади в Рим явился Гарибальди, одетый в белый пончо (род плаща) и красную рубашку. Герой был восторженно встречен народом. Гарибальди было поручено организо¬вать защиту стен, кольцом окружавших город. Он расста¬вил силы, укрепил орудия и привёл все в боевую готовность.
Гарибальди лично руководил сраже¬нием и всегда был там, где происходили решающие бои.
Гарибальди был одарен совершенно особой, блестя¬щей сообразительностью; он удивительно умел пользоваться обстоятельствами и обойтись небольшим количеством людей, бывших в его распоряжении; исключи¬тельно храбрый, никогда не покидавший поля сражения, спокойный и рассудительный в самые трудные минуты, Гарибальди был кумиром всех солдат».
Триумвират о главе с Мадзини допустил большие ошибки. Мадзини боялся чрезмерной, как ему казалось, решительности Гарибальди и не доверял ему не только в политическом отношении, но и в военном. Так например, главнокомандующим военными силами республики он назначил неспособного, но зато умеренного генерала Росселли, боясь назначить на этот пост пользовавшегося популярностью Гарибальди. Мадзини нисколько не заботился о привлечении народных масс всей республики для обороны Рима. Гарибальди понимал ошибочность этой тактики и критиковал ее. Он считал, что оборону Рима надо поднять народные массы всей республики и что защищать столицу надо не: только у ее стен, но и боевыми действиями в тылу у противника. Но Гарибальди вынужден был подчиняться Мадзини, который был «ду¬шой» триумвират.
Пока первый триумвир вел переговоры с представи¬телями Франции, к Риму подоспели новые силы Луи-На¬полеона, и Удино заявил, что 4 июня он прекращает пе¬ремирие. С севера в это время к Риму приближались австрийцы.
В продолжение всего июня Гарибальди во главе своих самоотверженных волонтеров десяток раз бросался в бой, рискуя жизнью и теряя своих лучших сподвижников.
Но осажденный город изнемогал и не мог больше сопротивляться. 1 июля в Учредительном собрании решался вопрос: продолжать оборону или прекратить ее? Был вызван Гарибальди. Он пришел прямо с передовой линии, весь в поту и в грязи.
«Когда я появился в дверях зала, - рассказывает Га¬рибальди, - все депутаты поднялись со своих мест и при¬ветствовали меня аплодисментами. Не понимая, что могло вызвать в них такой необыкновенный энтузиазм, я стал искать причины его вокруг себя и на себе. Я весь был покрыт кровью, моя одежда была пронизана пулями и изодрана штыками; согнувшаяся сабля только наполо¬вину входила в ножны!»
«Возможно ли продолжение обороны?» - спросили у Гарибальди триумвиры.
«Мы сможем продержаться всего лишь несколько дней, и то при условии полного разрушения половины города», - последовал ответ Гарибальди.
На другой день собрание решило прекратить оборону, обнародовав при этом конституцию Римской республики, окончательно разработанную во время осады, и издало ряд декретов, которыми устанавливались пенсии семьям жертв осады, предоставлялось право гражданства участвовавшим в защите города иностранцам и пр.
3 июля армия Удино вступила в Рим под француз¬скими и папскими знаменами, и последние депутаты, оставшиеся в Капитолии, были разогнаны силой оружия. Так французскими штыками была задушена Римская республика и восстановлена власть папы.
Гарибальди все еще не хотел сдаваться. Он решил пробиться сквозь неприятельский строй, чтобы попы¬таться еще раз изменить судьбу родины. Он ответил ре¬шительным отказом на советы друзей скрыться после па¬дения Рима и заявил, что не считает еще судьбу Италии безнадежной и не думает прекращать борьбу.
2 июля Гарибальди собрал своих волонтеров на пло¬щади св. Петра и заявил им: «Солдаты! Тем из вас, кто хочет следовать за мной, предлагаю голод, холод и зной;
никаких вознаграждений, отсутствие казарм и запасов, но форсированные марши и штыковые атаки. Словом, кто любит Родину и славу, пусть идет за мной!»
Таких нашлось 4 тысячи человек. С этим отрядом Гарибальди двинулся на помощь Венецианской респуб¬лике, в продолжение восьми месяцев упорно сопротивляв¬шейся австрийцам.
Австрийцам удалось нанести отряду несколько ощутительных ударов. При переходе через Апеннины Га¬рибальди потерял часть истощенных и измученных во¬лонтеров. Многие из них дезертировали.
Гарибальди презирал трусов, предателей и дезерти¬ров. Некоторых из пойманных дезертиров он тут же при¬казывал расстрелять.
Видя, что продолжать поход невозможно, Гарибальди решил 31 июля перейти на территорию нейтральной рес¬публики Сан-Марино.
Преследуя Гарибальди, к границе республики по¬дошли австрийские части. Через республиканское прави¬тельство австрийский генерал Горжковский предложил Гарибальди перемирие, но условия его были неприем¬лемы: он требовал разоружения. Гарибальди ответил, что с врагами Италии он ни в какие соглашения вступать не хочет.
Правительство Сан-Марино сочувствовало Гари¬бальди, но просило не нарушать нейтралитета республики и не сражаться на ее территории с австрийцами. Тогда Гарибальди заключил соглашение с правительством рес¬публики, по которому оружие добровольно должно было быть сложено и каждый волонтер мог беспрепятственно удалиться, куда хочет.
Гарибальди, распустив свой отряд, и теперь все еще не намеревался сложить оружие. Он надеялся с горстью товарищей пробиться в Венецию.
В полночь 1 августа Гарибальди направился со своим отрядом из Сан-Марино к берегу Адриатического моря, чтобы на лодках добраться до Венеции.
Генерал Горжковский пришел в бешенство, узнав о том, что Гарибальди с небольшим отрядом покинул Сан-Марино. Он объявил, что расстреляет всех, кто посмеет снабжать Гарибальди хлебом и водой, и назначил высо¬кую цену за его голову. Несмотря на эти угрозы, на¬шлись люди, которые всячески помогали Гарибальди.
На берегу моря Гарибальди встретил рыбаков, сей¬час же узнавших его. Они предоставили в его распоряже¬ние 13 лодок, в которых он разместил своих сподвижни¬ков. Поднявшийся шторм не поколебал решимости Гари¬бальди. Не успел он добраться до бухты Кап-Горо, как был обнаружен в море тремя искавшими его австрийскими судами. Австрийцы открыли пушечный огонь по лодкам, призывая сигналами весь флот. «Я предлагаю читателю, - пишет Гарибальди об этом эпизоде из своей жизни, - представить себе мое состояние в эти ужасные часы... Враг с моря с необычайной скоростью преследует нас по пятам, перед нами же перспектива высадиться на берег, где нас, по всей вероятности, ожидают многочисленные вражеские отряды не только австрийцев, но и папы... Тем не менее, я попробовал, игнорируя направленные против меня жерла пушек, пробиться меж неприятельскими кораблями и берегом». Из 13 лодок Гарибальди удалось спасти и привести к берегу только четыре.
Гарибальди, чтобы спастись, пришлось пересечь весь полуостров с востока на запад. Он бежал в Тоскану, а оттуда добрался до Пьемонта. Если бы Гарибальди не находил на каждом шагу добровольных помощников, он никогда не выбрался бы из окружающего его кольца ав-стрийских наемников. Люди готовы были жертвовать своей собственной жизнью, чтобы спасти жизнь народ¬ного героя.
Однако в пьемонтском городе Кьявари, куда добрался Гарибальди, он был арестован, затем доставлен в Геную и заключен в крепость. 6 сентября 1849 года генерал Альфонс Ла Мармора, королевский комиссар в Генуе, телеграфировал министру внутренних дел в Турин: «Га¬рибальди арестован... Что с ним сделать? Лучше было бы послать его в Америку». Этот арест вызвал взрыв возму¬щения широких масс. Даже смиренный пьемонтский «пар¬ламент» осудил правительство за арест Гарибальди и потребовал его освобождения. Правительство вынуждено было его освободить, предложив ему, однако, покинуть пределы Пьемонта.
Гарибальди видел, что теперь в Италии ему уже не¬чего делать: 22 августа была задушена последняя рес¬публика Италии – Венецианская.
Революция 1848 - 1849 годов не принесла Италии национального объединения и не освободила ее от гнета иностранных и отечественных монархов. Это произошло потому, что итальянская буржуазия возглавлявшая ре¬волюцию, не способна была довести ее до победного конца.
Несмотря на свое поражение, революция 1848— 1849 годов в Италии сыграла огромную роль в борьбе за объединение страны. В огне революции закалялись и вос¬питывались народные массы. Гарибальди показал себя в этой революции одним из лучших вождей в борьбе за воссоединение Италии «снизу», в борьбе за установление демократической республики.

§2. Борьба за Римскую республику.

«Война государей закончилась, начинается народная война», - встревоженно резюмировал положение д'Азелио (один из наиболее дальновид¬ных представителей либерально-монархической пар¬тии).
Первая искра вспыхнула в Болонье 8 августа 1848 года. Болонцы, вооружившись, изгнали австрий¬цев из города и, прижав их к реке. Особенно сильные волнения происходили в Тоскане. Герцогское правительство ввело в столице герцогства Флоренции осадное поло¬жение. Стоявшие во главе герцогской оппозиции Монтанелли (профессор) и Гверацци (писатель) вынуж¬дены были поддерживать народ в его требованиях решительных реформ. Они поняли, что при таком возбуждении масс созыв в Риме всеитальянского учредительного собрания, избранного всеобщим голосо¬ванием, явится единственным выходом из положения. Волнение народа все время усиливалось.
Революция приняла такие размеры и участие в ней широких масс было настолько явным, что испуганно¬му Леопольду II пришлось пригласить в министерство обоих вождей радикальной партии - Гверацци и Монтанелли. Идея всеитальянского учредительного собра¬ния в Риме приобретала все больше и больше сто¬ронников. В Тоскане революционная волна также продолжала нарастать.
Именно в это время в порту Ливорно появился Гарибальди; он собрал в Швейцарии остаток своих волонтеров (500 человек) и направился с ними в Ве¬нецию, чтобы там принять участие в освободительном движении.
Ливорнские события взволновали и захватили его. Уступив настояниям тосканских патриотов, пригла¬шавших его во Флоренцию, Гарибальди с волонтера¬ми двинулся туда. 9 января он опубликовал воззвание «К тосканцам», приветствуя мужество и неустраши¬мость «граждан, стремящихся к возрождению италь¬янской нации».
Гарибальди не остался во Флоренции: он торопился оказать помощь героической Венецианской республике. Для того чтобы попасть в Ве-нецию, необходимо было сперва пересечь папскую территорию. В Филигари Гарибальди узнал, что папское правительство приказало не пропускать гарибальдийцев. Из Болоньи уже двигался к границе отряд папских наемников-швейцарцев с двумя орудиями, чтобы оказать сопро-тивление Гарибальди! Но тут на помощь народному герою пришли народные массы Болоньи. Выступления масс в городе были настолько внушительны, что власти пошли на уступки и решили пропустить волон-теров.
Гарибальди уже добрался до Равенны (18 нояб¬ря), когда получил важное известие: три дня назад в Риме убит папский министр Пеллегрино Росси...
15 ноября Росси должен был выступить на сессии палаты депу¬татов. Когда его карета подъехала к зданию палаты, громадная толпа демонстрантов встретила его враж¬дебными возгласами. Внезапно из группы reduci (вер¬нувшихся из Ломбардии волонтеров) выступил не-известный и нанес Росси смертельный удар кин¬жалом в ту минуту, когда министр выходил из кареты.
18 ноября толпы римских граждан устроили вну¬шительную демонстрацию перед Квириналом 24 ноября папа Пий IX, переодетый простым аббатота, бежал в неаполитанскую крепость Гаета. Власть в Риме перешла в руки представителей либеральной буржуазии, составивших Верховный комитет («джун-ту»). Под давлением революционно настроенных масс Верховному комитету пришлось издать декрет о со¬зыве Учредительного собрания.
Все эти известия взволновали и воодушевили Га¬рибальди. Он решил прервать свой поход в Венецию и двинулся с волонтерами в Рим, где после многих веков папской тирании впервые зарождалась молодая республика;
Оставив свой отряд в Чезене, Гарибальди уехал в Рим. Новые правители Рима, как оказалось, сильно опасались Гарибальди.
Верховная джунта Рима приняла компромиссное решение включить волонтеров в состав римского войска и вызвать их в Рим для доукомплектования.
За время своего пребывания в Риме Гарибальди подружился с популярным народным вождем Чичеруаккио.
Не подозревая о кознях римской джунты, Гари¬бальди в декабре уехал из Рима и нашел свой отряд в Фолиньо. Там его ждал приказ — немедленно идти в Фермо (восточный порт Апеннинского полуострова). Негодованию его не было границ. Плохо одетым, из¬мученным волонтерам предстояло в сильную стужу переходить Апеннины и в дальнейшем проводить зиму в чрезвычайно тяжелых условиях.
21 января 1849 года Гарибальди избрали депутатом этого города в Римское учредитель¬ное собрание.
10 января 1849 года со¬стоялось историческое решение тосканского парламен¬та, постановившего, что Тоскана пошлет 39 депутатов в Римское (т. е. Всеитальянское) учредительное собрание.
Второй приезд Гарибальди из Мачераты в респуб¬ликанскую столицу Рим был значительно радостней. 8 февраля 1849 года, - рассказывает Гарибаль¬ди - меня, больного ревматизмом, внес на своих плечах в залу Римского собрания мой адъютант Буэно».
В 2 часа пополудни, 9 февраля, была провозглаше¬на Томская республика. В Рим стали стекаться тосканские, гену¬эзские и сицилийские волонтеры.
Но вскоре стало известно о поражении пьемонтцев под Новарой (23 марта). С этого момента положение становилось крайне серьезным. Римской республике приходилось теперь самой заботиться о себе, срочно принимать меры самообороны. Учредительное собрание постановило вручить всю исполнительную власть и предоставить чрезвычайные полномочия по за¬щите республики триумвирату. 29 марта в состав триумвирата были избраны Мадзини, Саффи и Армеллини.
События в Италии развивались с исключительной быстротой:
 23 марта 1849 года восстает население Генуи;
 6 апреля Катанья подпадает под власть кровавого пса Бурбонов — Филанджери;
 12-го реакция побеждает в Тоскане и восстанавливает на престоле эрцгерцога;
 20-го Филанджери уже у ворот Палермо.
Австрийцы начали постепенно оккупировать Римскую область.
Пий IX нашел союзника в лице Луи Наполеона, ставшего к тому времени президентом Французской республики. Луи Наполеон решил восстановить папу и уничтожить Римскую республику.
25 апреля французская армия в восемь-десять ты¬сяч человек под командой генерала Удино высадилась в Чивита-Веккии.
Генерал Удино не рассчитывал на серьезное сопротивление и презрительно заявил итальянским деле¬гатам: «Les Italiens ne se battent pas» («Итальянцы не умеют драться»).
«1-й Итальянский легион» Гарибальди по-прежне¬му стоял в маленьком городке Ананьи; тотчас после провозглашения республики Гарибальди пришлось уехать из Рима.
Враг находился почти у ворот Рима. И, только по¬чуяв грозную опасность, Мадзини решился призвать на помощь Гарибальди.
В полдень 27 апреля 1849 года Гарибальди и его легионы, наконец, вступили в Рим.
Римское правительство уже поняло подлинные намерения врага и постановило «на насилие ответить насилием».
Между тем, выступив из Чивита-Веккии, генерал Удино занял 28 апреля Пало, 29-го - Кастель Гвидо. Оттуда он отправил к городу группу разведчиков. В том месте, где Via Aurelia делится на две ветви - «Старую» и «Новую», на страже стояли римские рес¬публиканские солдаты.
На рассвете 30 апреля Удино подступил к Риму.
Позиции защитников Рима страдали серьезными недостатками: западные стены их укреплений были расположены ниже, чем возвышенность парков Корсини и Памфили, господствовавшая над городом. Гарибальди сразу понял, что отдать эту гору неприя¬телю было бы гибелью для Рима, и в тот же день поспешил занять эту высоту. Расположившись на воз¬вышенной террасе виллы Корсини, Гарибальди мог следить за передвижением неприятеля, который со¬бирался атаковать ворота Пертуза.
Первая атака Удино была успешно отбита.
Огромными усилиями гарибальдийцы отбросили неприятеля с территории виллы Памфили на север от «Глубокой тропы». Он захватил виллу Памфили и взял в плен триста шестьдесят пять человек (кроме того, пятьсот французов в этом бою было убито и ранено). Сам Гарибальди был ранен, но ни словом не обмол¬вился об этом. Римское правительство, по настоянию Мадзини, приказало прекратить преследование. Гарибальди вынужден был подчиниться. За эту ошибку триумвиров Риму при¬шлось потом дорого поплатиться.
В Рим послан был для мирных переговоров ловкий и красноречивый Фердинанд Лессепс. Луи Напо¬леон попросту стремился выиграть время, чтобы успеть отправить в Италию новые подкрепления.
31 мая Лессепс, выполнивший свою «миссию», был отозван.
Тем временем над Римом, нависла новая опасность: с юга началось наступление реакционных войск не¬аполитанского короля Фердинанда II, решившего ис¬пользовать затруднительное положение молодой Рим¬ской республики.
Гарибальди выступил против двадцатитысячной армии неаполитанцев, разбил их в первом же бою и взял много пленных. Встретив неаполитанцев при Веллетри, Гарибальди с авангардом напал на лагерь противника и одержал победу, заставив противника отступить в бегстве.
Но дальнейшие попытки Гарибальди выбросить врага за пределы республики встретили сопротивление со стороны главнокомандующего Римской республики Росселли - малоспособного и политически весьма «уме¬ренного» генерала, который упорно тормозил его ини¬циативу.
Ночь с 19 на 20 мая Гарибальди провел без сна. Он не пил и не ел ничего, здоровье его заметно ухудшилось: в последнем бою он был ранен и сильно помят вражеской лошадью. Но не физиче¬ские, а нравственные страдания были для него тяжелее всего…
На рассвете он получил от Росселли неожиданный приказ: послать часть солдат для преследования бегу¬щих. Гарибальди тотчас написал генералу письмо, прося разрешения не останавливаться, пока его войска не проникнут на неаполитанскую территорию, населе¬ние которой, безусловно, восстанет. Гари¬бальди с остатками армии получил разрешение на¬ступать. Он занял Вальмонтоне, Фрозиноне, затем долину Лирас (по пути в Неаполь).
Смелые планы Гарибальди не улыбались рим¬ским триумвирам. Они знали, что Анкона уже занята австрийскими войсками Вимпфена, что корпус Лих¬тенштейна уже приближается к Перуджии. Они реши¬ли «быть осторожными», и 27 мая Гарибальди был отозван в Рим.
Измученные войска Гарибальди получили приказ готовиться к походу против австрийцев. Удино неожиданно, раньше сро¬ка, напал на Рим и занял парк Памфили и виллу Корсини — «Казино Четырех Ветров». Сорокатысячная армия, шесть батарей, осадные орудия, большой отряд опытных инженеров и саперов, получивших спе¬циальную подготовку для осады и взятия Рима, — таковы были в тот момент силы интервентов.
Вступив в Рим, Гарибальди с ужасом увидел, что не было принято никаких мер, чтобы помешать Удино занять важнейшие опорные пункты! Когда Гарибаль¬ди узнал, что «Казино Четырех Ветров» занято фран¬цузами, он с горечью воскликнул: «Consummatum est!» («Все кончено!»).
Позиция эта, как неоднократно и настойчиво ука¬зывал Гарибальди, являлась ключом к обороне горо¬да. Занимая ее, неприятель, укрытый и защищенный густой массой деревьев и кустов, множеством статуй, террас и парапетов, мог использовать свое положение с максимальным удобством. Наоборот, гарибальдий¬цам, получившим приказание идти в атаку на этот холм, приходилось подставлять грудь под убийствен¬ный огонь скрытого наверху неприятеля. Но другого выбора не было.
Чтобы спасти Рим, надо было взять эту позицию, и Гарибальди повел своих героев в этот замечатель¬ный бой.
Началось сражение 3 июня. Это была беспримерная штыковая атака, кровопролитный руко¬пашный бой. Все же храбрецам удалось захватить виллу Корсини и шты¬ками выбить оттуда французов.
Отчаянные усилия Гарибальди спасти город и удержать виллу Корсини были сопряжены с огромны¬ми жертвами. Французы в беспорядке отступили.
Сражение 3 июня стоило Гарибальди тысячи человек ранеными и ста восьмидесяти убитыми. И все же Рим спасти не удалось.
Тем не менее Гарибальди ухитрился защищать Рим в течение еще целого месяца, отстаивая каждый кло¬чок римской земли.
В эти тревожные дни Гарибальди не забывал о своем верном друге и неустрашимом товарище Ани¬те. 1 июня он написал ей в Ниццу ласковое письмо, рассказывая о событиях в Риме и выражая беспокой¬ство о ее здоровье.
В Собрание явился Гарибальди. Он не намерен был скрывать истинного положения вещей и напрямик объявил, что защита города невозможна.
После того как Гарибальди покинул Собрание, от¬правившись обратно на позиции, выступил триумвир Чернуски. Бледный, срывающимся от волнения голо¬сом он предложил следующую резолюцию:
«Во имя бога и народа, Римское учредительное со¬брание прекращает сопротивление, теперь уже не¬мыслимое, и остается на своем посту».
Он громко воск¬ликнул:
- Я ухожу из Рима. Всякий, кто хочет продол¬жать войну с чужеземцами, пусть следует за мной. Я не могу предложить вам ни почестей, ни наград. Все, что я предлагаю, это голод, жажда, форсирован-ные марши, сражения и смерть. Тот, кому дорога ро¬дина, пусть следует за мной!
Отступление Гарибальди с отрядом было сплош¬ным подвигом, свидетельствовавшим о его необычай¬ных военных способностях и замечательном искусстве маневрирования.
Как затравленный зверь, метался Гарибальди со своим непрерывно таявшим отрядом из одного конца Италии в другой.
Вечером 1 августа они увидали берег Адриатического моря - в Чезенатико. Обезоружив нескольких карабинеров и австрийских солдат, Гарибальди вышел со своим отрядом на берег моря. Узнавшие его рыбаки отдали в распоряжение отряда тринадцать лодок. Усадив в них бойцов и немногих пленных, Гарибальди дал приказ плыть по направлению к Венеции.
Гарибальди был страшно удручен тяжелым состоя¬нием здоровья Аниты, которая в то время была на шестом месяце беременности. Она мужественно скры¬вала свое недомогание, уверяя, что чувствует себя прекрасно. Но она была серьезно больна. В Сан-Марино у нее нача¬лись приступы злокачественной лихорадки.
Гарибальди плыл к берегам Венеции. Враг при свете ракет открыл пушечную пальбу и осыпал лодки ядра¬ми. Часть лодок повернула к берегу. Не желая поки¬дать товарищей, Гарибальди последовал за ними. Пристать к берегу удалось всего четырем лодкам. Остальные уже находились в руках неприятеля.
Гарибальди и Анита перебрались на ферму родственника, где им был обеспечен надлежащий уход.
Гвиччиоли узнал печальную новость: Гарибальди с женой уда¬лось добраться до фермы, но состояние Аниты было уже безнадежным. 4 августа 1849 года она умерла на руках своего мужа. Гарибальди впоследствии опи-сывал эту сцену так:
«Мы приехали в Мандриолу в телеге, в которой на матраце лежала Анита... Подняв матрац за четыре угла, мы положили ее в постель, мне почудилось в ее лице выражение смерти. Я пощупал пульс: сердце больше не билось! Передо мной лежал труп... Это была мать моих детей, которую я так любил! Что я те¬перь отвечу детям, если при встрече со мной спро¬сят о ней? Горько оплакивал я потерю Аниты, не¬разлучного товарища во всех приключениях моей жизни!»
В эту минуту вбежал один из товарищей с криком:
«Спасайтесь, идут австрийцы!» - и Гарибальди бежал, оставив труп жены в хижине чужих людей...
После долгих и мучительных скитаний он приехал, наконец, в родные края - в пьемонтский город Кьявари. В конце концов Гарибальди вынуждены были освобо¬дить, но обязали добровольно уехать в изгнание. Утром 15 сентября 1849 года его увезли в Ниццу под охраной переодетых карабинеров.
16 сентября на корабле «Сан Микеле» он уехал в Геную, а затем, пересев на судно «Триполи», отправился в изгнание - в Тунис.
В первые годы после поражения революции Гари¬бальди пришлось много скитаться. То одно, то другое итальянское правительство требовало его высылки. Из Туниса его заставили уехать на Мальту. Оттуда он переехал на остров Маддалену
В конце 1850 года Гарибальди очутился на улицах Нью-Йорка.
В это время-Гарибальди жил на Капрере. Но это был только временный уход от борьбы.

§3. Революция 1859-1860 годов. Сицилийский поход «Тысячи».

«Надежда на лучшее будущее для моей родины заставила меня предпочесть место, находящееся недалеко от нее»,— писал он. Действительно, от Туниса до западной оконечности Сицилии не больше 200 километров. Однако, прибыв в Тунис, Гарибальди даже не смог сойти на берег: тунисский бой запретил ему поселиться в своих владениях. Гарибальди был отправлен под стражей на остров Маддалена, а затем в Гибралтар. Но и здесь ему было запрещено поселиться. Тогда Гари¬бальди отправился в Танжер.
Летом 1850 года Гарибальди был уже в Нью-¬Йорке. В 1851 году Гари¬бальди поступил капитаном на торговое судно. В начале 1854 года итальянский су¬довладелец Фигари предложил Гарибальди отвести в Ге¬ную купленное им в Нью-Йорке судно. Гарибальди при¬нял предложение, и в феврале 1854 года по пути в Геную он остановился в Лондоне.
В 1856 году Манином, бывшим главой героической Ве¬нецианской республики, и Дж. Паллавичино было осно¬вано «Национальное общество». Гарибальди обещал обществу свою поддержку и был зачислен в его ряды. Впрочем, актив¬ного участия в работе общества Гарибальди не принимал, оставаясь жить на Капрере в одиночестве. В 1859 году, недовольный политикой общества, Гарибальди офи¬циально заявил о своем выходе из него.
29 апреля 1859 года Австрия, узнав о военных приго¬товлениях Пьемонта и Франции, начала войну первой. Наполеон III вступил со своей армией в Пьемонт, и объ¬единённая франко-пьемонтская армия отправилась на¬встречу австрийской армии, успевшей уже перейти пьемонтскую границу.
17 мая Гарибальди во главе своего 3-тысячного отряда переправился на левый берег реки Тичино, где 40-тысячная армия австрийского генерала Урбана зани¬мала оборонительные позиции. После нескольких реши-тельных сражений с австрийцами Гарибальди вступил в ближайший город Ломбардии - Варезе.
В 1848 году Гарибальди последним покинул Ломбардию, в 1859 году он первым вступил в нее.
Гарибальди не мог заниматься только военными делами, жизнь заставляла его решать вопросы и невоен¬ного порядка. Придя в Бергамо, Гарибальди узнал, что неприятель обложил деревни Бергамской долины податью. Он тут же издал распоряжение об отмене всех налогов и податей и «спас,— как он говорит,— бедных селян от грабежа». Благодаря такой прогрессивной политике Гарибальди пользовался поддержкой не только городских масс, но и значительной части крестьянства.
Такая политика Гарибальди имела следствием стремление широких народных масс - стать под его знамена. Всюду, куда он ни приходил, население требовало оружия.
Узнав, что папа Пий IX готовит репрессии против вос¬ставшего населения, Гарибальди решил двинуться в Папское государство. Но он предварительно просил на то согласия Виктора-Эммануила. Понятно, что этого согла¬сия он не получил.
Политика Кавура вызвала глубокое негодование Гарибальди.
После некоторого колебания Гарибальди согласился принять руководство экспедицией, решив сломить любые преграды. Так был задуман знаменитый поход гарибальдийской «Тысячи» краснорубащечников, сыгравший крупнейшую роль в воссоединении Италии.
Большие затрудне¬ния Гарибальди испытал в обеспечении экспедиции ору¬жием и денежными средствами, хотя и то и другое име¬лось в достаточном количестве в фонде «Миллион ружей», подписку по которому Гарибальди организовал еще в 1859 году. Дело в том, что оружие указанного фонда хранилось в Миланском арсенале, и когда помощники Гарибальди прибыли в Милан за оружием, им сообщили приказ Кавура не давать ни одного ружья, несмотря на то, что пьемонтское правительство никакого отношения к этому оружию не имело. Гарибальди сумел благодаря поддержке широких масс снарядить экспеди¬цию в течение 10 дней.
Ночью 5 мая экспедиция отплыла из гавани Кварто, близ Генуи Корабли везли больше тысячи волонтеров, 4 пушки и 5 тысяч ружей. В мемуарах Гарибальди мы находим общую характеристику его героических сподвиж¬ников, а также яркий рассказ о высоком подъеме, царив¬шем среди волонтеров в торжественный момент отплытия «Тысячи»: «О, Италия, как прекрасна была твоя «Тысяча»... Прекрасны были вы в вашей обычной одежде, в которой работали в своих мастерских, когда звуки барабана призвали вас к долгу! Прекрасны были вы в куртке и фуражке студента, в скромном платье каменщика; плотника и кузнеца!.. О, ночь 5 мая, освещенная светом тысяч звезд... Прекрасная, спокойная, праздничная ночь, исполненная той высокой торжественности, которая тро¬гает и поощряет героев, посвятивших себя освобождению порабощенных! Такими героями и была моя «Тысяча» Для того чтобы ввести в заблуждение неаполитанские суда, сторожившие экспедицию в Тирренском море. Гарибальди вначале направился не прямо в Сицилию, а к берегам Африки. Подоспев к берегу, неаполитанские крейсеры не могли сразу открыть огонь по Гарибальди: в гавани находились два судна английского королевского флота.
11 мая волонтеры беспрепятственно вступили в город Марсалу.
Ближайшей целью Гарибальди было овладение Па¬лермо. По пути из Марсалы в Палермо Гарибальди при¬шлось выдержать крупную битву, которая была решаю¬щей в походе 1860 года.
27 мая на рассвете после стремительной атаки форта Термини Гарибальди вступил в город.
30 мая Бурбоны отступили и были навсегда прогнаны из столицы чудесного острова.
Изгнание Бурбонов из Палермо превратилось в на¬стоящий национальный праздник. Город был иллюмини¬рован, несколько дней подряд длились грандиозные ма¬нифестации и народное веселье.
На острове возникла новая власть. Она была орга¬низована в форме революционно-демократической дикта¬туры, а Гарибальди принял звание диктатора Сицилии.
На освобожденном острове Гарибальди провел неко¬торые социально-экономические мероприятия. Он осво¬бодил десятки тысяч политических заключенных, томив¬шихся в тюрьмах Палермо и других городов. Он принялся за организацию школ и приютов для беспризорных детей. Гарибальди позаботился также о семьях, пострадавших от военных действий.
Гарибальди решил, что наступила пора пере¬браться на материк.
Во всех операциях Гарибальди давал лишь общие ука¬зания, остальное предоставлялись инициативе низших командиров. Дисцип¬лина в армии Гарибальди была строгой и сознательной. Гарибальди уделял много времени воспитанию своих солдат.
Гарибальди - брат и това¬рищ каждого бойца. Такое отношение к бойцам вызывало к нему их любовь и преданность.
Гарибальди оказывал неотразимое влияние на всех соприкасавшихся с ним и благодаря своему исключительному обаянию. Герой суровой жизни любил красоту во всем: в манерах обращения с друзьями и солдатами, в своих мечтах, в костюме. Он очень любил природу и долго мог предаваться мечтаниям о ее красоте.
«Гарибальди... - говорил Маркс, - с своей огненной душой соединяет также долю той чисто итальянской тон¬кости, какую можно обнаружить в Данте...».
Эти высокие моральные качества Гарибальди немало способствовали его победам.
Гарибальди немедленно направился в Реджо - главный укрепленный город Калабрии, обороняемый 40-тысячной регулярной армией. Атака такого города могла казаться безумием, но только не для Гарибальди.
20 августа Гарибальди начал атаку города. Своей от¬вагой гарибальдийцы привели в смятение укрепившихся в нем сторонников Бурбонов. После трехдневного жесто¬кого боя неаполитанцы капитулировали, и Гарибальди занял город. Эта победа решила судьбу оставшейся части Неаполитанского королевства.
Вечером 6 сентября гарибальдийская армия вступила в Неаполь.
В освобожденном королевстве было образовано революционно-демократическое правительство, а Гарибальди был провозглашен диктaтoром Обеих Сицилий.
Во время своего пребывания в Неаполе Гарибальди провел в жизнь много важных мероприятий. Прежде всего Гарибальди освободил из тюрем всех политических заключенных. Затем им был издан декрет о запрещении иезуитских корпораций - очагов контрреволюции. При-надлежавшие Бурбонам земли были национализированы. Был издан декрет о раздаче государственных земель крестьянам. Пострадавшим от войны были назначены пенсии; был учрежден ряд приютов, благотворительных обществ и т. д. Важным мероприятием Гарибальди была организация общественных работ.
Необходимо, однако, отметить, что аграрный вопрос - самый важный - не был разрешен Гарибальди. Декрет о раздаче крестьянам государственных земель не был реализован. Правительство Гарибальди не призывало крестьян к захвату земель баронов, а, наоборот, удержи¬вало их от этого. Был даже случай, когда отряд Биксио подавил крестьянское волнение. Причина такой политики заключается в том, что люди, окружавшие Гарибальди (Криспи, Паллавичино, Биксио и др.), полагали, что гражданская война между крестьянами и помещиками мо¬жет скомпрометировать режим Гарибальди и ослабить его армию; они боялись аграрной революции и призывали крестьян к борьбе лишь против бурбонских солдат. Эти примиренцы оказали свое воздействие на Гарибальди. Но следует подчеркнуть, что такой политики по отноше¬нию к крестьянству придерживалась почти вся республи¬канская партия. В этом заключается слабость и противо¬речивость всего демократического крыла в национально-освободительном движении Италии.
Между тем имущие классы Южной Италии, видевшие в гарибальдийском движении угрозу своим интересам, не дремали. Помещики, крупные буржуа обращались к Вик¬тору-Эммануилу с петициями о присоединении Южной Италии к Пьемонту. Кавур наводнял Неаполь своими агентами, также агитировавшими за присоединение к Пьемонту. В свою очередь либералы старались привлечь Гарибальди на свою сторону, для чего прибегали даже к запугиванию, интригам и угрозам Гарибальди решил назначить плебисцит по вопросу о присоединении к Пьемонту. Плебисцит был проведен 21 октября, когда пьемонтская армия во главе с Викто¬ром-Эммануилом уже приближалась к столице. Он кон-чился победой сторонников присоединения юга Италии к Сардинскому королевству.
6 ноября 1860 года в Неаполь явился Виктор-Эмма¬нуил. Гарибальди сложил с себя диктаторскую власть и объявил о передаче власти в освобожденной им Южной Италии королю Виктору-Эммануилу. Вскоре декреты, изданные Гарибальди, были отменены, а его армия - распущена.

§4. Жизнь Гарибальди после объединения Италии.

К моменту возвращения Гарибальди из Франции было завершено то дело, которому он отдал всю свою жизнь: воссоединение Италии. Но у Гари¬бальди было тяжело на душе. Он стал понимать, что глубоко заблуждается, когда шел на соглашения с монархией. До сих пор он представлял себе возрождение Италии так: иностранные поработители – австрийцы, бонапартовские войска - будут изгнаны; деспотические князья, герцоги и короли - свергнуты восставшим на¬родом; светская власть папы и духовенства - уничто¬жена. После этого освобожденный итальянский народ начнет самостоятельно устраивать, свою новую жизнь так, как ему будет угодно.
Что же оказалось на деле? Жизнь итальянского народа строилась теперь так, как было угодно бур¬жуазно-монархической клике Виктора Эммануила. О народе, о его самых насущных нуждах и потребнос¬тях никто и не думал ...заботиться. Народный вождь Гарибальди воображал что сумеет использовать мо¬нарха. На деле вышло так, что монарх исполь¬зовал народного вождя, а потом отлично обошел¬ся без него: «Мавр сделал свое дело, мавр может уходить».
Об этом давно предупреждали Гарибальди, и, прежде всего Мадзини.
В августе 1872 года Гарибальди опубликовал свою политическую программу; в начале ее он решительно заявлял: «Если правительство изменяет своему долгу, мы должны, сплотив свои ряды, потребовать: исполняй свои обязанности - или уходи!»
Он решительно требовал уничтожения господства католицизма и всех привилегий, уничтожения религиозных корпораций в Риме. Он требовал обязательного бесплатного обучения и передачи всего дела образования из рук духовенства в руки светских лиц. О республике в этой программе пока нет упоминания. Гарибаль¬ди все еще не избавился от иллюзии, будто в рамках монархического строя возможно торжество демократи¬ческих принципов, и он настойчиво требует «полного осуществления свобод» - свободы печати и права со¬браний. Горячо настаивая на всеобщем избирательном праве, Гарибальди уверен, что «благодаря такой систе¬ме в выборах пролетариат, до сих пор лишенный пред¬ставительства в законодательных органах, сможет требовать справедливости».
Настаивая на проведении единого прогрессивного налога, Гарибальди вводит в свою программу требо¬вание материальной поддержки пролетариата, «кото¬рый своим трудом создает богатства, но далеко не всегда обеспечен достаточным заработком, позволяю¬щим ему не голодать».
Уже полгода спустя он резко изменяет свою пози¬цию.
И Гарибальди окончательно порывает со старыми иллюзиям: он открыто требует провозглашения республики. Правда, его еще пугает мысль о новой рево¬люции в стране, только что объединенной с таким тру-дом и неслыханными жертвами. Этот бесстрашный революционер начинает... бояться революции. Он на¬деется, однако, что итальянская республика возникнет мирным «эволюционным путем». Гарибальди знает только одно: при существу¬ющем государственном строе ни одна из намеченных реформ не осуществима. Отныне он начинает настойчиво агитировать за республику.
В 1875 году 1-й район города Рима избирает его депутатом парламента. Гарибальди резко выступает в палате депутатов против правительства «умеренной» партии, совершающего множество насилий. Он протес¬тует против ареста Саффи и других товарищей, бро¬шенных в тюрьму и закованных в цепи во время предвыборной кампании. Он ищет поддержки у своих бывших политических друзей, но те смущенно отводят глаза в сторону.
Тут только у Гарибальди открываются глаза: он узнает, что многие его соратники поддерживали его только во имя монархии Виктора Эммануила, с кото¬рой они и не собираются бороться. Одни из этих «друзей» открыто осуждают его поведение, другие вы¬ражаются более «деликатно». Сам он ужасается резкой перемене, происшедшей во многих «экс-респуб¬ликанцах», которые, получив теплые местечки и мини¬стерские портфели, сразу обросли жирком и стали «совсем иначе смотреть на вещи».
С глубоким разочарованием глядел Гарибальди на безотрадную картину всеобщего разложения пра¬вящей верхушки.
Престарелый Гарибальди пользовался огромной любовью и авторитетом в народных массах.
Материальное положение Гарибальди в это время было очень скверным. Он был обременен большой семьей. От брака с Анитой у него было трое детей - Менотти, Риччиотти и Терезита. После 1866 года Гари-бальди сошелся с Франческой Армозино, которая роди¬ла ему троих детей - Клелию, Розу и Манлия. Роза умерла. Двух других - Клелию и Манлия - Гарибаль¬ди горячо любил. Желая узаконить свой брак с их матерью Франческой, он долгие годы хлопотал о рас¬торжении своего фиктивного брака с маркизой Раймонди. В 1880 году он обвенчался с Франческой. С боль¬шим трудом удавалось Гарибальди прокормить свою семью. Из-за расшатанного здоровья он не мог уже зарабатывать на жизнь, служа капитаном какого-ни¬будь корабля. Он продал было свою красивую яхту «Ольга» (подарок англичан во время лондонской по¬ездки), но агент, взявшийся оформить это дело, сбежал с деньгами и бесследно скрылся... Пытался Гарибаль¬ди торговать гранитом своей Капреры, но ничего из этого не вышло. Жил он главным образом литератур¬ным трудом и написал, кроме своих «Мемуаров», четыре романа: «Клелия», «Кантони Волонтер», «Ты¬сяча». От материальной помощи, которую ему предлагали друзья, он отказывался. Наконец в самой Италии раздались возмущенные голоса, упрекавшие правительство в том, что оно равнодушно смотрит на страдания великого национального героя. 27 мая 1875 года в «Официальной газете» был напечатан текст нового закона, утвержденного обеими палатами:
Гарибальди получил пятьдесят тысяч лир ежегодной пожизненной ренты и, кроме того, проценты с такой же суммы, списанной за счет государственного бюд¬жета.
Но, несмотря на вопиющую нужду своей семьи, Гарибальди отказался от пенсии.
Человек, в течение всей своей жизни дававший при¬меры поразительного бескорыстия и зарабатывавший себе на хлеб трудом своих рук, дал прекрасный урок стяжателям и продажным людям. К сожалению, ему не удалось долго выдержать характера. Он сильно нуждался, неумолимые кредиторы грозили описать его имущество... Спустя год умеренное министерство пало. Впервые к власти пришли «свои» - левые, радика¬лы -Манчини и прочие. Гарибальди искренно радо¬вался этому событию, надеясь на осуществление мно¬гих демократических реформ. Министры Манчини и Туника Несен - в греческой мифологии отравленное ядом лернейской гидры платье, которое кентавр Несс, раненный рев¬нивым Геркулесом, подарил его жене Деянире, заверив ее, что это «талисман верности». Впоследствии Геркулес, получив эту тунику от жены, надел ее, ничего не подозревая, и погиб в страшных мучениях.
Никотера явились к Гарибальди и стали горячо доказывать, что теперь долг перед семьей обязывает его принять дар государства, вотированный парламен¬том (миллион лир и ежегодную пенсию в пятьдесят тысяч лир).
Когда министры покинули его дом, окружающим показалось, что престарелый герой состарился еще на два¬дцать лет.
Принятая из нужды подачка терзала израненного героя, страшный неисцелимый яд начал жечь его. Какой позор! Он, свободный и независимый народный трибун, республиканец, решился брать деньги у пра¬вительства конституционной монархии. Он вел всегда чрез¬вычайно воздержанный образ жизни. Молоко, сухие фрукты, сыр — вот все, чем он обычно питался. Но у него была семья...
Как он и предчувствовал, его враги — клерикалы — воспользовались случаем и публично стали упрекать его за согласие принять пенсию. В радикальном лагере некоторые «принципиальные» республиканцы («пури-тане») тоже выражали свое возмущение. Слухи обо всем этом сильно ранили сердце Гарибальди. Он про¬должал вести прежний скромный образ жизни, щедро жертвуя деньги на всевозможные общественные и бла-готворительные цели.
Здоровье Гарибальди ухудшалось. Все его суставы были изуродованы страшной болезнью («обезображи¬вающим артритом»), причинявшей ему мучительную боль. Он передвигался с огромным трудом и почти не покидал Капреры.
Лишь в 1878 году, несмотря на болезнь, он поехал в Рим и основал там «Демократическую лигу», изло¬жив ее принципы в специальном манифесте.
К ужасу всех «умеренных», он снова категорически заявил о необходимости республики и перечислил в про¬грамме все свои демократические требования. Однако вскоре Гарибальди убедился, что и «левое» правительство при монархическом строе немногим луч¬ше, чем все другие. Тогда Гарибальди обратился к своим избирателям с замечательным, глубоко искренним письмом:
«Капрера, 24 сентября 1880. Моим избирателям 1-го района г. Рима
Дорогие друзья!
Мне очень больно, что я вынужден отказаться от депутатского звания. Сердцем своим я всегда буду с вами, до самой смерти. Но не могу я сейчас при¬надлежать к числу людей, издающих законы в стране, где свобода попрана, где закон практически служит только для того, чтобы гарантировать свободу иезуи¬там и врагам итальянского единства; того самого един¬ства, ради которого по всей стране на полях битв рассеяны кости лучших ее сынов — в течение шести¬десяти лет борьбы.
Совсем не о такой Италии я мечтал всю свою жизнь — не об этой несчастной внутри и униженной за границей Италии, ставшей жертвой самого гнусного элемента нашей нации. Я не хотел бы, чтобы мое мол¬чание было истолковано как безмолвное одобрение непозволительного поведения людей, дурно управля¬ющих нашей страной».
Последние два года своей жизни Гарибальди про¬вел в тяжелых физических страданиях. Несмотря на протесты врачей и близких, он совершил поистине героическое усилие: больной и искалеченный, поехал в Палермо, на остров Сицилию, чтобы участвовать в торжестве шестисотлетней годовщины «Сицилийской вечерни».
Только близкие люди знали, чего стоило ему совер¬шить эту поездку. Каждое движение вызывало мучи¬тельную боль во всем теле. Но Гарибальди обладал железной волей. В одном из последних писем он хлад-нокровно дает инструкции насчет своих похорон, прося сжечь его тело.
Умер Гарибальди 2 июня 1882 года на Капрере. В минуту смерти на постели его лежали ветхий томик «I Sepolcri» («Гробницы», поэма Фосколо) и альбом с портретами 1117 героев сицилийского похода…
Одни его поклонники уверяли, что слух о смерти героя ложен, так как «красная рубашка делала его бессмертным». Другие утверждали, что сам Га¬рибальди умер давным-давно при осаде Гаэты, но у него есть «двенадцать братьев», все белокурые, все прекрасные и храбрые, все носят красные рубашки, как Пепе (уменьшительное от Джузеппе), и как две капли воды похожие друг на друга. Дошло до того, что еще при жизни Гарибальди приходилось показы¬ваться народу и лично опровергать эту странную выдумку.
В своей политической деятельности Гарибальди не мог подняться над уровнем мелкобуржуазных воззрений, которые господствовали среди демократических элементов итальянского национально-освободительного движения. Но его тесная связь с народными масса¬ми, его любовь к ним и понимание их нужд позволи¬ли ему, особенно в последние годы его жизни, понять историческую роль рабочего класса в национально-освободительном движении. «Я называю всех рабочих земного шара своими братьями».
В высшей степени знаменательно, что в самые по¬следние годы своей жизни Гарибальди разочаровался не только в конституционной монархии, но и в бур¬жуазной республике. Он убедился во всей лживости мнимых «республиканских свобод» при господстве крупной буржуазии, разоряющей трудящиеся массы народа.

§5. Отклики в России на гарибальдийское движение.

Движение русской прогрессивной интеллиген¬ции всегда было тесно связано с демократиче¬ским крылом итальянского национально-осво-бодительного движения. Связь передовых лю¬дей России с итальянскими республиканцами особенно усилилась в период борьбы за объ¬единение Италии.
Гарибальди очень рано ознакомился с социальными и политическими условиями в России - во время неоднократных плаваний в Россию в годы своей матросской жизни. Хорошее знание русской действительности, рус¬ских людей из народа способствовало тому, что Гарибаль¬ди быстро сходился с русскими революционерами. Из рус¬ских революционных демократов А. И. Герцен был пер¬вым, кто сблизился и подружился с Гарибальди и другими деятелями освободительного движения в Италии.
Уже во время революции 1848—1849 годов Гари¬бальди заслужил славу героя и был хорошо известен читающей публике России. Особенно популярным в Рос¬сии Гарибальди стал в 1860 году, когда он начал свой славный поход со знаменитой «Тысячей» волонтеров.
Интерес передовой мыслящей России к походу Гари¬бальди объяснялся наличием в России революционной ситуации. Победоносное шествие Гарибальди с неболь¬шим партизанским отрядом вызывало восхищение борцов за свободу в России и одновременно внушало ужас гос-подствующим классам. По-разному отнеслись к револю¬ционным событиям в Италии и к Гарибальди различные общественные слои России, о чем свидетельствует пе¬риодическая печать того времени. По вопросу об оцен¬ке гарибальдийского движения шла острая и упорная борьба между революционно-демократической печатью, с одной стороны, и либеральной и консервативной - с другой.
Большой интерес к национально-освободительному движению в Италии проявляли Н. Г. Чернышевский и Н. А. Добролюбов. С пристальным вниманием они сле¬дили за революционными событиями 1859-1860 годов.
Почти в каждом номере журнала «Современник» появля¬лись яркие статьи Чернышевского, уделявшего особое внимание походам Гарибальди. Добролюбов посвятил итальянским событиям ряд специальных статей, содержавших глубокий анализ освободительного движения в Италии. Чернышевский и Добролюбов восхищались му¬жеством и отвагой гарибальдийцев. «Дивная энергия, выказанная волонтерами Гарибальди, была выражением народных сил Италии»,— писал Чернышевский по поводу походов Гарибальди в 1859 году. Наши великие револю¬ционные демократы сумели разобраться в расстановке по¬литических сил в Италии; в своих статьях они показывали гарибальдийское движение как движение народное и про¬тивостоявшее ему движение либералов, стремившихся обуздать народ. Обсуждая вопрос о революции в Ита¬лии, популяризируя партизанские методы ведения войны, применяемые волонтерами Гарибальди, Чернышевский и Добролюбов имели в виду в то же время положение русского народа и перспективы революции в России. М. А. Антонович, деятель некрасовского «Современника», друг Чернышевского и Добролюбова, хорошо знавший, как и почему писались статьи для журнала, справедливо утверждал, что в статьях Добролюбова об итальянских сюжетах «заметны даже довольно прозрачные кивания на домашние дела» .
Много трогательных слов сказано Добролюбовым о Гарибальди, особенно в его статье «Отец Александр Гавацци и его проповеди». В этой статье Добролюбов ука¬зывает, что Гарибальди побеждал благодаря его нераз¬рывной связи с народом.
Нужно отметить, что Добролюбов в своих статьях об Италии не только восхищался Гарибальди, но указывал и на некоторые его недостатки, ошибки. Он критиковал Гарибальди за колебания и нерешительность в проведе¬нии революционных мероприятий в бытность его дикта¬тором Юга. Так, например, Добролюбов упрекал Гари¬бальди за отказ выполнить требование народных масс Неаполя о разрушении известной тюрьмы Сент-Эльмо, в которой побывали тысячи узников и которая сохрани¬лась в Неаполе после революции, «как будто грозя его новорожденной свободе» .
Н. Г. Чернышевский в политических обозрениях для «Современника» уделял много внимания военной так¬тике Гарибальди, внимательно следя за продвижением волонтеров, начиная с ломбардской кампании 1859 года. Великий русский революционный демократ радовался успехам гарибальдийцев и огорчался по поводу их временных поражений. Когда в мае 1859 года во время австро-франко-итальянской войны, командова¬ние пьемонтской армии поставило отряд Гарибальди на особенно тяжелый участок фронта в Лонато и в Трепонти, не обеспечив его ни оружием, ни продовольствием, Чернышевский писал, что Гарибальди специально ставят в такие условия, дабы обеспечить его погибель .
Интересно отметить: Маркс и Энгельс также счи¬тали, что Гарибальди нарочно посылают на такие пози¬ции, где он должен погибнуть . По многим другим во¬просам национально-освободительного движения в Ита-лии и деятельности Гарибальди мнение Чернышевского и Добролюбова совпадает с мнением Маркса и Энгельса.
В своих обзорах Чернышевский не раз отмечал глу¬бокую разницу между политикой Кавура и политикой Гарибальди в борьбе за объединение Италии: «...вражда Кавура и Гарибальди — это вражда двух партий, из ко-торых одна полагает, что для создания итальянского единства и величия надобно действовать революцион¬ным путем, другая надеется держаться только с разре¬шения императора французов».
Будучи целиком на стороне Гарибальди, Чернышев¬ский все же сумел подметить слабости движения, воз¬главляемого им, прежде всего недостаточное участие народных масс2, как следствие ошибочной политики рес¬публиканской партии по аграрному вопросу. В случае поражения движения, указывал Чернышевский, «страш¬ная судьба ждет патриотов Италии» от мести реставра¬торов. «Победить реакцию... вы можете только усвоив себе стремление массы низших бедных темных соотече¬ственников поселян и городских простолюдинов, - пи¬сал он, как бы обращаясь к Мадзини и Гарибальди. - Или примите в ваши программы аграрные перевороты, или вперед знайте, что вы обречены на погибель от реакции».
В этих словах заключается основное в критике рус¬скими революционными демократами Гарибальди и рес¬публиканской партии .
Популярность Гарибальди в России побудила либе¬ральную и консервативную печать изменить свое отно¬шение к народному герою. Н. Г. Чернышевский подверг резкой критике тех писак, которые ранее называли Гари¬бальди разбойником, а после его славных побед на юге Италии начали преклоняться перед ним. Вот как вынуж¬дены были сообщать о Гарибальди даже реакционные «Санкт-Петербургские ведомости», считаясь с настрое-нием широких читательских кругов: «Вся Европа с не¬терпением смотрит на одного человека, в ожидании, чем кончится задуманное им дело. Гарибальди приковывает в настоящую минуту к себе взоры всех, в его руках не только судьба Сицилии и Неаполя, но и всей Италии и — как знать — может быть, значительной части Европы» .
Одним из выдающихся русских гарибальдийцев яв¬лялся Л. И. Мечников, известный ученый-географ и об¬щественный деятель. Во время похода «Тысячи» Меч¬ников находился в Италии. Но он не успел попасть в первую экспедицию, отправившуюся из Генуи 5 мая, и примкнул к одному из дополнительных отрядов, органи¬зованных помощниками Гарибальди в разных городах Италии. Мечников вступил в отряд полковника Дж. Никотера, который вышел из Ливорно 30 августа и прибыл в Неаполь в начале сентября, уже после взятия города. Когда наш соотечественник был представ¬лен Гарибальди, последний отдал приказ о зачислении его в штаб и назначении его своим личным адъютан¬том.
Гарибальди снискал себе симпатии не только среди широких демократических кругов России. Известный военный деятель Н. Н. Обручев, посетивший Италию в 1861 году, был в Милане как раз в те дни, когда там отмечалась первая годовщина освобождения Неаполя и устраивалась иллюминация в честь Гарибальди. Под свежим впечатлением Обручев в письме к Н. П. Ога¬реву выразил глубокие симпатия к Гарибальди. Ирони¬зируя над стремлением итальянского короля использо-вать популярность Гарибальди в своих интересах, Обручев писал, что народ всюду вывешивает такие порт¬реты Гарибальди, которые «не могут нравиться Викто¬ру-Эммануилу с компанией». И автор письма выра¬жал надежду, что итальянскому правительству не удастся превратить гарибальдийское движение в свое орудие.
Лучшие умы России того времени сочувственно от¬неслись к гарибальдийскому движению и к подвигам народного героя Италии. Вот свидетельство великого ученого Д. И. Менделеева, которого некоторые биог¬рафы несправедливо считают аполитичным или бес¬пристрастным либералом.
Менделеев встречался и бесе¬довал со многими гарибальдийцами. Уже в преклонном возрасте наш ученый любил рассказывать своим детям о встречах с гарибальдийцами, как об этом свидетель¬ствует его сын в своих воспоминаниях.
Другой русский ученый, К. А. Тимирязев, еще в юные годы свои восхищался героической борьбой Гари¬бальди. Когда Тимирязеву было 19 лет, он опублико¬вал статью «Гарибальди на Капрере», в которой возда¬вал должное «величию и простоте» Гарибальди. Ге¬роизм Гарибальди русский ученый-демократ связывал с делом, которому он служит, и указывал, что именно потому он и видел в Гарибальди «высшего представи¬теля героя». Тимирязев сравнивал Гарибальди с Дарвином и указывал, что они «оба вели борьбу за сво¬боду - один мысли, другой - жизни и против того же общего врага - клерикализма, опирающегося на неве¬жество народов».
Интересны отклики на гарибальдийское движение выдающегося русского писателя И. С. Тургенева. По поводу похода Гарибальди в 1862 году Тургенев писал Герцену, что он «с невольным трепетом» следит «за каждым движением этого последнего из героев» и что у него «душа замирает» при мысли о том, что восторжест¬вует реакция. Тургенев был очень огорчен, когда узнал, что указанный поход был безуспешным, и напи¬сал А. Фету, что, когда он услышал об этом, он «не мог более писать» 3.
Популярность Гарибальди в России была велика, и она вызывала беспокойство в правящих кругах. Цен¬зура запрещала печатать брошюры и книги о Гари¬бальди. Так, в 1860 году один цензор в своем заключе¬нии на анонимную рукопись о Гарибальди писал, что эта брошюра может вызвать «возбуждающие чувства у народонаселения» и что «невозможно ожидать добра от обращения в простонародии подобных изданий» и по¬этому «нельзя допустить к печатанию сию рукопись». Высшие чиновники царского правительства боялись не только книг о Гарибальди. Они боялись его портретов. Шеф жандармов, генерал-адъютант князь В. А. Долго¬руков в январе 1861 года как-то прочитал в газете «Санкт-Петербургские ведомости» о том, что в книж¬ных магазинах Петербурга самым большим спросом пользуются портреты Гарибальди. Он не замедлил вы¬писать это сообщение и препроводить его в Цензурное управление. Этого было достаточно, чтобы на
цензора, отвечающего за газету, наложить взыскание.
Походы Гарибальди привлекали к себе внимание та¬ких выдающихся революционных деятелей, каким яв¬лялся Г. А. Лопатин - один из первых социалистов в России, впоследствии член Генерального Совета I Интернационала, автор первого перевода «Капитала» Маркса на русский язык. Как-то в октябре 1867 года Лопатин прочитал в газете, что Гарибальди бежал с Капреры для похода на Рим. Вечером того же дня Ло-патин покинул Петербург и нелегально отправился за границу, чтобы встать в ряды Гарибальди. Он прибыл во Флоренцию, когда отряд Гарибальди потерпел пора¬жение в битве при Ментане с соединенной папско-французской армией (3 ноября). Поход Гарибальди был, как известно, безуспешным. Лопатину не пришлось при¬нять участия в нем.
Известный публицист и общественный деятель Н. В. Шелгунов, хорошо знавший состояние умов рус¬ской интеллигенции того времени, указывает, что посту¬пок Толиверовой отражал «общее настроение того вре-мени».
Борец за свободу народов, Гарибальди очень интере¬совался революционной борьбой в России и польским освободительным движением. Через Герцена и других своих русских друзей он получал подробную информа¬цию о положении дел в Польше и России и живо откли¬кался на нее.
После манифеста об «освобождении» крестьян в Польше усилилось движение за независимость. 9 апреля 1861 года в Варшаве произошла грандиозная демонстра¬ция. Царскими войсками был открыт огонь, но часть русских офицеров и солдат отказалась стрелять в народ.
Дружба между Герценом и Гарибальди способство¬вала сближению их взглядов по многим вопросам. Гер¬цен оказал бесспорное влияние на формирование полити¬ческих взглядов стихийного революционера Гарибальди.
Глубокие симпатии к Гарибальди в нашей стране про¬являлись не только во время его славной деятельности, но сохранились надолго и после его смерти.
Известный русский ученый М. М. Ковалевский в своей статье приводит та¬кой интересный факт: один редактор провинциальной газеты в Полтаве рассказал ему, что на собраниях сто¬ронников независимости Украины он много раз слышал упоминание о Гарибальди. «Все движение как в Польше, так и в Малороссии воодушевлялось примером Гари-бальди»,— писал Ковалевский.
И в дни развернутого строительства коммунизма на¬роды кашей страны произносили имя Гарибальди с лю¬бовью. Ибо это имя являлось не только символом само¬отверженной борьбы за свободу народов, но и символом дружбы между русскими и итальянскими революционе¬рами, между передовыми людьми России и Италии.

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

Джузеппе Гарибальди - один из главных героев итальянского Рисорджименто. Он представлял народную струю в объединении страны, которое шло под руководством либеральных сил во главе с Кавуром и под знаменем Пьемонт-Сардинской монархии Виктора Эммануила. Увидеть Италию единым, сильным, процветающим государством было главным его стремлением. В своем политическом завещании он писал, что следует идее Данте "создать Италию даже вместе с чертом". Он готов был идти на компромисс с различными политическим силами, в том числе и с монархией, ради воплощения своей мечты об объединении Италии. При этом по своим политическим убеждениям оставался на протяжении всей жизни республиканцем, хотя и признавал возможность временного прихода к власти диктатора, который мог бы провести необходимые реформы в кратчайшие сроки, используя свои чрезвычайные полномочия, но затем, по его мнению, необходимость в диктатуре должна отпасть и должен быть установлен республиканский строй.
Гарибальди хорошо понимал потребности итальянского народа, видел тяжелое положение крестьян и рабочих после объединения страны. Он разрабатывал проекты демократических реформ, направленных на улучшение жизни народа. Находясь уже в преклонном возрасте, Гарибальди не имел сил вести борьбу за их осуществление, хотя он и пытался провести некоторые из них через парламент, Гарибальди был сторонником введения всеобщего избирательного права. Он защищал гражданские права, а также выступал за облегчение налогового бремени и улучшение экономического положения простого народа. До конца своей жизни он сохранил антиклерикальные настроения, выступая за окончательное отделение церкви от государства.
В последние годы жизни Гарибальди создал ряд проектов хозяйственных усовершенствований - проект изменения течения Тибра и мелиорации римской равнины, предложение по осушению болот и озеленению гор, строительству железных дорог и мостов. Большинство из них было нереально воплотить в жизнь, но они дают представление о том, какой Гарибальди видел возрожденную Италию. Он мечтал об экономически процветающей, богатой стране с демократическим правлением. Может показаться, что Гарибальди был далеким от жизни идеалистом, не понимавшим истинное положение вещей. Но это не так. Не отказываясь в душе от своих идеалов, он старался на практике сделать все возможное для хотя бы частичного их воплощения в жизнь. В отличие от Мадзини, возглавлявшего революционное течение Рисорджименто, Гарибальди не призывал к социальной революции, а был сторонником компромиссов и реформ, идущих мирным путем. После окончательного объединения Италии он был разочарован, говорил, что "не о такой Италии мечтал". Конечно, посвятив всю свою жизнь цели объединения Италии, Гарибальди хотел в старости увидеть положительные результаты своей деятельности. Этим и объяснялись пессимистические настроения его последних писем.
В целом величие вклада Гарибальди в объединение Италии несомненно. Многие его предложения и проекты последних лет были уже после его смерти постепенно осуществлены. А 2 июня 1946 г. ровно день в день через 64 года после кончины Джузеппе Гарибальди в Италии была провозглашена республика.

ИСТОЧНИКИ И ЛИТЕРАТУРА

ИСТОЧНИКИ

1. Гарибольди Дж. Мемуары. – М., 1966.
2. Герцен А.И. Письма из Франции и Италии. С того берега. –М.-Л., 1931.
3. Герцен А.И. Сочинения. – М., 1905, т. 3.
4. Герцен А.И. Былое и думы. –М., 1973, т. 2, гл. 59.
5. Маркс К. Сицилия и сицилийцы. Сочинения Маркса и Энгельса. – М., 1958., т 12, Ч. 2,
6. Чернышевский Н.Г. Полное собрание сочинений. – М., 1949, т. 6.
7. Энгельс Ф. Развитие военных действий. Сочинения Маркса и Энгельса. –М., 1958, т. 11., ч. 2.
8. Энгельс Ф. Продвижение Гарибальди. Сочинения Маркса и Энгельса. –М., 1958, т. 12.
9. Энгельс Ф.Гарибальди в Калабри. Сочинения Маркса и Энгельса. –М., 1958, т. 12., ч. 2.
10. Энгельс Ф. Стратегия войны Сочинения Маркса и Энгельса. –М., 1958, т. 11., ч. 2.
11. Энгельс Ф., Маркс К. Вопрос об объединении Италии. Сочинения Маркса и Энгельса. –М., 1958, т. 13.

ЛИТЕРАТУРА

12. Атаров Н.С., Дальцева Н.З. Опоясан мечом: повесть о Дж. Гарибальди. -М., 1975.
13. Добролюбов Н.И. Полное собрание сочинений. / Под общ. Редакцией Лебедева-Поменского.- М., 1941, т. 5.
14. Игнатьев И.Н. Гарибальди. – М., 1917.
15. История Италии в трех томах. –М., 1970.
16. Канделоро Дж. История современной Италии. –М., 1962.
17. Кин Ц. Италия конца 19 в.: судьбы людей и теорий. –М., 1978.
18. Кин Ц. Италия на рубеже веков. -М.,1988. Кинг Б. История объединения Италии. –М., 1901.
19. Кирова К.Н. Социально-политические взгляды Дж. Гарибальди. В сборнике: Из истории общественных движений и международных отношений. –М., 1958.
20. Кирова К.Э. Заговорщики и народ .- М., 1991.
21. Луначарский А. Революция в Италии в 1848 г. –М., 1925.
22. Лурье А.Я. Гарибальди. –М., 1957.
23. Мециано К. Поход к Дж. Гарибальди в оценке русских современников // ННИ 1961., №4.
24. Невлер В.Е. Дж. Гарибальди - герой итальянского народа. –М., 1937.
25. Невлер В.Е. Дж. Гарибальди. М., 1961.
26. Новые документы о Дж. Гарибальди. // ВИ, 1969., №2.
27. Ореи П. Современная Италия. История последних 150 лет до вступления на престол Виктора-Эммануила III. Перевод с итальянского О.Шенрок. / Под ред. Г.Форстена. СПб, 1907.
28. Поход Дж. Гарибальди. Документы //ВИ, 1957, № 7.
29. Революция 1948-1949 гг /Под ред. А.И. Малока. –М., 1952, т. 2.
30. Тарис Е.В. История Италии в новое время. – М., 1901.
31. Эхо гарибальдийских сражений. –М., 1963.


Скачиваний: 0
Просмотров: 0
Скачать реферат Заказать реферат